– Liebchen, – прошептала она, – просыпайся или спи.
Но ее муж снова безмятежно улыбался. Доктору Дарувалле снилось, что он в самолете. Было самое начало четверга – 1:45 ночи, если точно, – «Свисэйр-197» вылетал из Сахара. Сидя по разные стороны прохода, близнецы смотрели друг на друга; ни один не решался заговорить. Потребуется какое-то время, чтобы кто-то сломал лед, но доктор был уверен, что все девять часов они не смогут хранить молчание. Хотя у актера было больше интересной информации, Фаррух бился об заклад, что бывший миссионер первым начнет болтать. Мартин Миллс проболтает всю ночь, если Джон Д. не начнет отвечать в порядке самозащиты.
Джулия смотрела, как ее спящий муж касается руками живота. Доктор Дарувалла проверял, чтобы его ремень безопасности был правильно пристегнут; затем он откинулся на спинку кресла, чтобы насладиться долгим полетом.
Просто закрой глаза
В среду на следующий день доктор Дарувалла наблюдал с балкона закат, на этот раз с близнецом Дхара. У Мартина были сплошные вопросы относительно его билета на самолет. Сценарист уклонялся от них с искусством того, кто уже представлял себе будущий диалог.
– Я лечу в Цюрих? Странно, я бы так не поступил, – заметил экс-миссионер.
– У меня связи в «Свисэйр», – сказал Фаррух. – Я часто летаю, поэтому мне делают особое предложение.
– О, понятно. Ну, я очень благодарен. Я слышал, это замечательная авиакомпания, – сказал бывший схоласт. – Это билет первого класса! – внезапно воскликнул Мартин. – Я не смогу вернуть вам деньги за первый класс!
– Я не позволю вам возвращать, – сказал доктор. – Я сказал, что у меня есть связи – я получаю специальное предложение для первого класса. Я не позволю вам возвращать, потому что билет на самолет мне практически ничего не стоил.
– О, понятно. Я никогда не летал первым классом, – сказал недавний фанатик.
Фаррух видел, что Мартин озадачен билетом на стыковочный рейс из Цюриха в Нью-Йорк. Он прибудет в Цюрих в 6:00 утра; его самолет в Нью-Йорк отправляется из Цюриха не раньше часа дня – большой промежуток, размышлял бывший иезуит… И в нью-йоркском билете было что-то не так.
– Это билет с открытой датой, – небрежно сказал Фаррух. – По нему можно выбрать любой рейс до Нью-Йорка. Вам не обязательно лететь в Нью-Йорк в день прилета в Швейцарию. Ваш билет действителен на любой день, когда в первом классе есть свободное место. Я подумал, вам понравится провести день-другой в Цюрихе – возможно, выходные. Вам лучше отдохнуть перед Нью-Йорком.
– Ну, это ужасно щедро с вашей стороны. Но я не знаю, что мне делать в Цюрихе… – говорил Мартин.
Затем вместе с билетами на самолет он увидел оплаченную бронь гостиничного номера.
– Трое суток в «Hotel zum Storchen» – приличный отель, – объяснил Фаррух. – Ваш номер выходит окнами на реку Лиммат. Сможете прогуляться по Старому городу или к озеру. Вы когда-нибудь бывали в Европе?
– Нет, никогда, – сказал Мартин Миллс.
Он продолжал разглядывать квитанцию – в бронь был включен ресторан.
– Вот так, – ответил доктор Дарувалла.
Поскольку заместитель комиссара считал это выражение значимым, доктор решил его попробовать; похоже, оно подействовало на Мартина Миллса. На протяжении ужина перестроившийся иезуит ни о чем не спорил – казался смирным. Джулия волновалась, что причиной этого могли быть проблемы с желудком или что несчастный близнец Дхара просто болен, но доктор Дарувалла был в курсе случившегося с Мартином; доктор знал, что беспокоило экс-миссионера.
Джон Д. ошибался – его близнец не был слабаком. Мартин Миллс прекратил духовный поиск, но он отказался от священства, когда оно было уже легкодостижимо. Он мог бы быть рукоположен, но тот священник, которым он стал бы, его не устраивал. Его решение отступить, каким бы скоропалительным оно ни показалось, было принято не вдруг и не на пустом месте – для этого он должен был пройти свой путь.
Поскольку проверка безопасности в аэропорту была поставлена на широкую ногу, Мартину Миллсу надлежало приехать в Сахар за два-три часа до вылета. Фаррух чувствовал, что, кроме как с Вайнодом, любое другое такси для Мартина небезопасно, но Вайнод был занят – карлик отвозил в аэропорт Дхара. Доктор Дарувалла взял «роскошное» такси из парка «Блю Найл Лимитед» Вайнода. Они были на пути в Сахар, когда доктор впервые осознал, как сильно ему будет не хватать экс-миссионера.
– Я уже привыкаю к этому, – сказал Мартин. Они как раз проезжали мимо мертвой собаки на дороге, и Фаррух подумал, что Мартин комментирует уже знакомые ему картины с убитыми животными. Однако, судя по объяснению Мартина, он имел в виду, что всегда уезжает отовсюду в легкой немилости. – О нет, без всяких там скандалов – никто меня не выгоняет, – продолжал он. – Скорее, я ускользаю. Не думаю, что я вызываю нечто большее, чем легкую досаду, у людей, которые в меня поверили. Я и к себе, по сути, точно так же отношусь. Это не какое-то там сокрушительное чувство разочарования или потери – больше похоже на укол унижения.
Я собираюсь скучать по этому болвану, подумал доктор Дарувалла, но вслух сказал:
– Сделайте мне одолжение – просто закройте глаза.
– Что-то убитое на дороге? – спросил Мартин.
– Возможно, – ответил доктор. – Но не поэтому. Просто закройте глаза. Закрыли?
– Да, закрыл, – сказал бывший схоласт. – Что вы собираетесь сделать? – нервно спросил он.
– Просто расслабьтесь, – сказал Фаррух. – Мы сыграем в одну игру.
– Я не люблю игры! – воскликнул Мартин. Он открыл глаза и дико огляделся.
– Закройте глаза! – заорал доктор Дарувалла; хотя с обетом послушания было покончено, Мартин повиновался. – Я хочу, чтобы вы представили себе автостоянку со статуей Иисуса, – сказал ему доктор. – Представили?