Извращённая ложь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я не был сентиментальным человеком, но были две области моей жизни, где мой обычный прагматизм не применялся: Стелла и Магда.

К несчастью для Акселя, бывшего сотрудника, который украл Магду и заложил ее Стражу, моему самому большому гребаному конкуренту, он не попал в категорию исключений.

Он думал, что картина содержит строго засекреченную и, следовательно, очень прибыльную коммерческую тайну, потому что именно это я сказал тем немногим людям, которым доверил ее охранять.

Они и не подозревали, что ценность картины проистекает из чего-то гораздо более личного и гораздо менее полезного для них.

Я расправился с Акселем, подождал достаточное количество времени, пока Сентинел расслабится, а затем так надрался с их киберсистемой, что она стерла их стоимость на миллионы. Недостаточно, чтобы уничтожить их, поскольку что-то такого масштаба можно было отследить до меня, но достаточно, чтобы послать сообщение.

Идиоты, управляющие Стражем, были настолько тупы, что пытались украсть картину обратно после того, как продали ее, потому что думали, что могут использовать ее в качестве возмездия против меня.

Они не нашли в Магде никаких коммерческих секретов, но знали, что это важно для меня. Они были на правильном пути; Я бы дал им это. Но они должны были нанять кого-то другого, кроме второсортного члена банды из Огайо, чтобы сделать эту работу.

Попытка Стража замести следы была настолько некачественной, что даже оскорбляла.

Теперь картина находилась на попечении Данте, что служило двойной цели: мне не нужно было на нее смотреть, и никто, даже Страж, не посмел бы попытаться украсть у него.

Последний человек, который пытался, впал в трехмесячную кому с двумя отсутствующими пальцами, изуродованным лицом и сломанными ребрами.

Данте издал нетерпеливый звук, но он был достаточно умен, чтобы не настаивать дальше.

— Хорошо, но я не оставлю его навсегда. Это разрушает мою репутацию коллекционера, — проворчал он.

— Все думают, что это редкое произведение искусства восемнадцатого века. Ты в порядке, — сухо сказал я.

На самом деле картина просуществовала менее двух десятков лет.

Удивительно, как легко было подделать «бесценные» произведения искусства и документы, подтверждающие их подлинность.

«Я ослепну, если буду смотреть на это чудовище каждый день». Данте провел большим пальцем по нижней губе. — Кстати, о чудовищах. Сегодня утром Мэдигана официально выгнали из Валгаллы.

Атмосфера изменилась под весом новой темы.

«Скатертью дорога».

Я не терял любви к нефтяному магнату, которому в настоящее время предъявляют иск полдюжины бывших сотрудников за сексуальные домогательства и насилие.

Мэдиган всегда был слизняком. Это был первый раз, когда его привлекли к ответственности.

Клуб Valhalla гордится своим эксклюзивным членством только по приглашению для самых богатых и влиятельных людей в мире. Многие из этих членов, включая меня, занимались менее чем легальной деятельностью.

Но даже у клуба были свои ограничения, и он определенно не хотел быть втянутым в медийный цирк вокруг суда над Мэдиганом.

Я был только удивлен, что они не сослали его раньше.

Мы с Данте некоторое время обсуждали судебный процесс и дело, пока он не извинился, чтобы ответить на звонок.

Как генеральный директор Russo Group, конгломерата предметов роскоши, включающего более трех десятков брендов моды, красоты и стиля жизни, он тратил половину своего бодрствования на деловые звонки.

В отсутствие разговора мой разум переместился к одной брюнетке.

Если мои мысли были хаосом, она была моим якорем.

Они всегда возвращались к ней.

Воспоминание о ней, идущей по заснеженной улице, с развевающимися на ветру волосами и глазами, сияющими, как нефрит, задержалось в моем мозгу. Ее теплота, как луч солнца, выглядывающий после бури, сохранялась повсюду.

Мне не следовало снижать ей арендную плату, когда она пришла посмотреть здание, и, черт побери, не следовало оставлять ей арендную плату после того, как Джулс съехала. В обмен на заботу о моих грёбаных растениях, не меньше, потому что самоотверженная уступка с моей стороны была бы слишком подозрительной.