И гаснет свет: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Боюсь, вам придется подождать своей очереди, миссис Мортон, – сказал он настолько жестким голосом, словно забивал гвозди.

Джонатан уже собирался было возмутиться, но Марго кивнула:

– Конечно-конечно! Главное – мой сын! Позаботьтесь о Калебе, доктор, я молю вас! Сделайте все возможное…

– Я здесь именно для этого, – прервал грозящий разрастись на полчаса поток женских переживаний доктор. Отсутствие каких-либо эмоций на его бледном узком лице можно было принять за безразличие, а вскинутый подбородок и извечно прищуренные глаза – за надменность и презрительность. Это была не слишком-то приятная в общении личность.

Без долгих рассуждений доктор отправился наверх. Изгнав Марго и Джонатана из детской, он запер дверь. Оставалось ждать…

– Мне не нравится этот тип, – сказал Джонатан, когда они спустились вниз после грубого окрика из-за двери: «То, что вы сопите там, меня отвлекает! Попрошу вас избавить меня от себя на некоторое время!». – Я слышал о нем много дурного…

Доктор Натаниэль Френсис Доу действительно был мрачен, как тень, и холоден, как сквозняк, прошедшийся по спине. Он не растрачивал попусту ни слова, ни эмоции. А когда все же снисходил до разговора, то представал циничным, насмешливым и колким. А еще он выглядел и вел себя так, словно был перманентно раздражен. Кто-то назвал бы его черствым, но правда в том, что за черствость люди частенько воспринимают прямоту, с которой им сообщают неудобную для них правду. Они не любят тех, кто обходится без смягчения, кто не боится ранить чью-то чрезмерно чувствительную натуру. Что ж, доктор был профессиональным ранителем чрезмерно чувствительных натур. В какой-нибудь книжке он запросто мог бы состояться в качестве злодея, к которому ни за что не рекомендуется подпускать ребенка.

– Он пришел сюда, – сказала Марго, – как только я ему написала. Несмотря на то, что два часа ночи. Несмотря на то, что на улице туманный шквал. Мне нет дела до того, какие у него манеры, я хочу, чтобы он спас нашего сына.

Джонатан кивнул, и все же сомнения никак не оставляли его:

– Почему было не написать доктору Грейхиллу из городской лечебницы? У него хорошая репутация и…

– Доктор Грейхилл, – перебила Марго, – неторопливый, как Старый трамвай на Набережных. А репутацию ему делают старухи, которым спешить уже некуда. А еще он бы не пришел посреди ночи, даже из дома не вышел бы, пока не закончится шторм. А между тем доктор Доу, который тебе так не нравится, уже здесь, борется за жизнь нашего сына. Я не хочу больше об этом говорить!

– Прости меня, – сказал Джонатан. – Ты права. Я и сам не понимаю, что говорю. Это все…– он замолчал и уставился в пол. – Позволь я помогу тебе. – Он поглядел на ее обожженные руки.

Марго кивнула…

Доктор Доу проводил свою операцию не меньше пяти часов. Два раза он требовал «Воды!» и «Полотенца!». С каждым часом, проведенным в неведении, тревога в сердце Марго крепла, с каждой минутой ожидания что-то отмирало в душе. И вот, когда доктор показался на лестнице, она бросилась к нему, заламывая неимоверно болящие руки. Джонатан поднялся на ноги и вопросительно уставился на обладателя хмурого, не выражающего ничего хорошего взгляда.

– Повреждения были серьезными, – сказал доктор. – Один из сложнейших случаев в моей практике.

– Вам удалось? Удалось, доктор?

Доктор Доу перевел медленный тягучий взгляд на Джонатана.

– Лицо я вернул на место, пришил. – Он говорил так, словно речь шла о какой-то простой заплатке. – Снабдил ткани «Заживительной вакциной Бёрра» и добавил «Регенеративный ускоритель Пойшлица». Вам очень повезло, ведь эти средства открыли совсем недавно. Полагаю, хирург-коллегия из Старого центра заслуживает получить от вас благодарственное письмо. Что ж, «Бёрр» требует времени и дополнительного ухода, все побочные эффекты я напишу списком. Самое серьезное – это заикание, временные судороги в левой ноге и непереносимость пения сверчков.

Ни Марго, ни Джонатан почти ничего не поняли, кроме того, что лицо их сына к нему вернулось.

– Он… он…– Марго не смогла продолжить.

– Выживет, да, – хладнокровно сказал доктор. – И его лицо… Что ж, вы должны понимать, что убрать все следы никому не по силам. Я делал едва ли не самые тонкие швы за всю свою карьеру, но все равно шрамы останутся.

– Он…– начал Джонатан, – он станет…

– Уродом? – безжалостно уточнил доктор Доу. – Нет, что вы. Внешние последствия будут минимальны, я полагаю. Вы быстро и дотошно следовали моим инструкциям, и это многое решило, но если бы операция началась на каких-то двадцать минут позже, все было бы значительно хуже…

Марго попыталась взять доктора Доу за руки, она зарыдала.

– Я не знаю, как вас благодарить, доктор!

Доктор Доу отстранил ее, а от слез поморщился – они его раздражали. Раскрыл саквояж и достал оттуда тюбик с этикеткой «Антижгин. Средство от ожогов доктора Перре» и протянул его Марго.

– Втирать три раза в день. Побочные эффекты – насморк, но только в правой ноздре, и галлюцинации в виде мухи в комнате.

– Благодарю, благодарю…

– С повязкой вы и сами справились…– доктор, видимо, едва сдержался, чтобы не закатить глаза, – приемлемо. Я приду через три дня, – сказал он. – Сниму бинты и швы. Обезболивающие препараты я оставил на тумбочке – они действуют хорошо, но, опять же, много побочных эффектов. Если состояние Калеба ухудшится, сразу же сообщите.

Он взял саквояж, надел свое пальто, цилиндр, предусмотрительно раскрыл над головой антитуманный зонтик, запустил винт и вышел за дверь.