Он был на пределе и понятия не имел, как из этого выбраться.
Натали посмотрела в его сторону, и их взгляды встретились. Секунду она просто смотрела. А потом улыбнулась. И вот опять. Улыбка, которую он помнил с юности, та, которая заставляла сердце биться чаще, но при этом каким-то образом поддерживала, успокаивала метущиеся мысли, как будто она точно знала, о чем он думает.
Губы Таннера приподнялись по собственной воле.
Его затягивало все глубже.
Нет. Ни за что.
Он резко развернулся и чуть не сшиб Дэвида.
— Ладно, это уже второй раз за день, приятель. Нам надо перестать сталкиваться так, — хохотнул Дэвид, поднимая пластмассовый бокал с вином. — Превосходное каберне в этом году. Я думаю, ты превзошел сам себя.
— Твои бы слова да Богу в уши.
— Само собой. — Юмор Дэвида поднял ему настроение. — Похоже, Натали получает удовольствие.
— Это хорошо.
Таннер сунул руки в карманы и уставился в землю.
— Я видел, как ты на нее смотришь.
— И что?
Давай, добей. Он завозил мыском ботинка по траве.
— И я подумал: «Вот в кого мог бы влюбиться мой друг».
Таннер вскинул голову:
— Что?
В глазах Дэвида мелькнула понимающая улыбка:
— Может, ты уже наполовину влюбился в нее, Таннер Коллинз?
— Дэвид, ты чокнулся.
— Что? Я думаю, что она идеально тебе подходит.
Таннер фыркнул:
— У нее серьезные проблемы. Она может быть склонна к суициду, насколько мы знаем.
Он сомневался, но может это заставит Дэвида отступить.
— А кто знает, что готовит нам будущее, Таннер? Лучше любить и потерять, чем вообще никогда не любить.
— Сам придумал?
— Нет, — засмеялся Дэвид. — Это Теннисон. Но есть над чем подумать, как считаешь?
— Тебе не надо идти писать проповедь или еще что?
Таннер пошел прочь.
— Не-а, приятель. Я импровизирую каждое воскресенье. Просто стою и жду, когда Бог пошлет мне слова.