Таннер шлепнул мальчика по руке, когда тот стащил кусочек сыра. Дети убежали в дом, и Таннер снова сел. Когда он предложил налить ей еще вина, Натали выставила ладонь.
— Было вкусно, но мне хватит. Спасибо. — Она заметила, что он не выпил то, что налил себе в самом начале. — Сколько им? Детям.
— Джейсону одиннадцать. Почти. Джени только недавно исполнилось семь.
Он взял со стола бутылку и принялся рассматривать этикетку. Поставил на место. Посмотрел на часы. Прочистил горло.
— Если тебе куда-то нужно, то ни в коем случае не смею тебя задерживать, — сказала Натали.
Он моментально вскочил на ноги:
— Мне действительно нужно возвращаться к работе.
Она кивнула:
— Если ты не против, я загляну к тебе в кабинет в понедельник утром. Может, ты покажешь мне файлы, разрешишь взглянуть на цифры? Скажем, около десяти.
Таннер сердито глянул на нее:
— А у меня есть выбор?
— Вообще-то, нет. Я могу попросить дедушку, но зачем его беспокоить? Будет проще, если ты станешь действовать заодно со мной.
— Я сделаю то, о чем ты просишь, из уважения к Хэлу. И потому что на самом деле люблю свою работу и хочу сохранить ее. Полагаю, в сложившихся обстоятельствах я работаю на тебя, но не хочу действовать заодно с тобой. На самом деле скорее ад замерзнет, чем это произойдет.
Он быстро пересек патио и захлопнул за собой французские двери.
Натали откинулась на спинку стула и закрыла глаза.
Чудесно.
Правду не спрячешь и не перекроишь.
Она знает, зачем отец прислал ее сюда, и Таннер тоже.
Тяжесть, которая, казалось, ушла этим утром, опустилась, словно смог в Сан-Франциско, удушающая и опаляющая жестокостью ситуации.
Если она примет вызов, то может распрощаться с уже и так хрупким душевным равновесием. Если нет, то отправит деда в могилу раньше времени, а Таннера и всех, кто работает на этой земле, — в ряды безработных.
6
Утром в понедельник Таннер налил себе очередную чашку кофе и опять посмотрел на часы. Без пятнадцати одиннадцать. Конечно, Натали заставит его ждать. Он забарабанил по столу и сердито уставился на летавшего над краем его чашки слепня.
Субботний разговор с Натали до сих пор звенел в ушах. Он вышел из себя. Что в последнее время случалось частенько. Когда он споткнулся о бутсы Джейсона. Когда Джени забыла закрыть морозилку и на следующее утро он шлепнулся задницей в лужу растаявшего шоколадного мороженого. Когда Натали сидела напротив него за столом и каким-то образом умудрялась выглядеть одновременно виноватой и красивой.
Таннер поморщился, вспомнив собственные резкие слова. Он даже снова начал чертыхаться, отчего Джени, если он срывался при детях, вытаращивала глаза и, грозя пальчиком, распекала его: «Это плохое слово».
Кого он обманывает? Он не создан для отцовства. С таким блестящим примером, как его папаша, безумно даже думать об этом. Но позволить Рэнсу Харперу просто заявиться и забрать детей? Сначала ему придется справиться с Таннером.
— Таннер? — Лео Кастнер сунул голову в дверь. — Ты занят?
Узел в животе затянулся туже.
— Я всегда занят, Лео.
Занят тем, что сидит в кабинете утром понедельника, когда у него тысяча других дел. Он поднял голову. Лео вошел, а следом за ним собаки. Таннер послал короткую молитву о терпении, как обычно при взаимодействии с Кастнером. Он сделал это прежде, чем вспомнил, что вообще-то не разговаривает с Богом.
— К пятнице соберем весь виноград. — Кастнер щеголял по кабинету, как будто тот принадлежит ему. — Еще один удачный урожай, поверь мне на слово.