— Неужели такой симпатяшка ― и не в себе? Это все, видно, из-за раны на голове, ― не заметил, как произнёс вслух наш герой. И, как ни странно, рогатый его понял и даже ответил.
— Да, бедняга, вот уже два дня на небо смотрит, после того, как орки приласкали его своим топором.
— Да ты гонишь! ― удивился Михалыч, ― настоящие орки? Откуда эта зараза в Подмосковье-то взялась? Хотя в моём сне и не такое может быть…
— Каком ещё сне, опомнись, несчастный! Нас всех пленили безумные орки и собираются съесть. Троих уже ― того… Хорошие были ребята, весёлые, отбивались до последнего.
Михалыч похолодел.
— Так, значит, это очередь на…
— Именно, ― подтвердил страшную мысль рогатый.
— Как-то мне это не нравится, я страшные сны не люблю…
— А кто любит? Особенно, если всё ― чистая правда, ― грустно произнёс рогатый мужик.
Михалыч огорчённо покачал головой.
— Слушай, а почему мне никто не отвечает, я вроде к ним со всем уважением, а они двигаются…
Рогатый улыбнулся.
— Запашок у тебя, видно, сильный. Мне-то всё равно, я запахи не различаю.
— А почему ты меня понимаешь?
— Не знаю, это же твой сон. Может, развяжешь меня? Жуть как не хочется, что б меня в суп к оркам настругали.
Михалыч присел с болтливым мужиком, втиснувшись рядом с ушастым. Тот вдруг очнулся, безумным взглядом посмотрел на улыбающийся щербатый рот сновидца, и так заголосил, что все вокруг вздрогнули. Правда, продолжалось это недолго ― ушастик свалился в обморок.
Рогатый тип в плаще заржал.
— Ох уж эти нежные эльфы! Только и умеют, что баллады сочинять и охмурять доверчивых барышень. Жаль пацана, сожрут ведь нечистые. Я пытался их уговорить хоть его отпустить, мальчишка же совсем, но вот какую шишару на макушке получил, ― и он продемонстрировал огромный вырост между рогами.
Михалыч поохал, а потом двинул рогатого в бок и хмыкнул:
— А я было подумал ― это третий рог режется.
Шутка понравилась обоим, и они громко засмеялись, чем вызвали неудовольствие остальной публики.
— Слышь, а звать-то тебя как? ― наш весельчак обратился к обретённому приятелю, распутывая верёвки на его руках, ― меня Михалычем кличут.
— А я ― Демо Четырнадцатый.
— Почему четырнадцатый? ― тут же полюбопытствовал Михалыч.
— Папаша нас всех одинаково называет, вот чтоб со счета не сбиться, и дает номера.
— Вот, прости господи, придурок… ― не выдержал и засмеялся наш герой.
Четырнадцатый не обиделся, а поддержал его задорной улыбкой.
— Согласен с тобой, Михалыч, но что поделать, если у него с фантазией напряг?
В это время к ним приблизился страшный серокожий монстр с огромной дубиной, и Михалыча чуть не вырвало от отвращения:
— Ну и морда у зверюги, где только таких делают?