Война Польши против Советской России. Воспоминания главнокомандующего польской армией, 1919–1921: читать начало книги онлайн

Помимо того, очевидно, что дискуссии на конференции в Спа, изоляция Польши, продемонстрированная там, перевозбудили воображение большевистских лидеров.

Они отдавали себе отчет в этой изоляции; они хорошо знали общую ситуацию в Европе. Поэтому остались глухи к ноте лорда Керзона, направленной в Москву 14 июля 1920 г., предлагавшей посредничество Англии в мирных переговорах между Польшей и Россией и одновременное прекращение боевых действий на Немане и Буге.

Точно так же они отнеслись к предложениям Керзона от 18 июля 1920 г. Советское правительство увидело в них свидетельство слабости Польского государства и предчувствие английским правительством мировой революции. Примерно 20 июля Москва, правда, согласилась на ведение прямых переговоров с Польшей, но очень скоро стало ясно, что это просто уловка. Делегаты, направленные польским правительством 22 июля в Минск, столкнулись там с такими придирками и получили настолько неприемлемые условия перемирия, что, несмотря на катастрофическое положение польской армии, вынуждены были спасать честь страны и вернуться в Варшаву с пустыми руками.

Затянув, а потом прервав переговоры, Советы раскрыли свои истинные намерения. Они лихорадочно гнали свои войска вперед, вглубь изолированной и, как им казалось, стоящей на краю гибели Польши.

Последствия преждевременного перехода через Неман и Буг

Красные вожди были настолько ослеплены политическими и психологическими соображениями, что, форсируя в начале августа 1920 г. Неман и Буг, не оценили масштабов опасности, которой их подвергало это дерзкое решение. Они допустили частую во время Гражданской войны в России ошибку, общую для войск обеих воюющих сторон, но особенно для контрреволюционных армий, которые проиграли войну в первую очередь по этой причине: они не понимали ни важности тыловых служб, ни сложности положения армии, растянутой по слишком широкому фронту и лишенной возможности получения пополнений в живой силе и материальных ресурсов.

Сообразно с революционными заблуждениями, материальная организация наступления Тухачевского не соответствовала поставленным амбициозным целям. Сам он не придавал должного значения материальной подготовке операций; это подтверждают рассмотренные факты. Его боевые операции страдали от этого, тем более что командиры и штабы его войск не были подготовлены к преодолению материальных трудностей.

Красная армия с трудом удерживала территорию своих переходов восточнее Немана и Буга. Дальнейшее продвижение на Северо-Западном фронте умножало ее трудности настолько, что сил, которыми располагало русское командование, становилось недостаточно. Быстрота и глубина задуманного прорыва были настолько завышенными по причине необходимости снабжать войска боеприпасами и продовольствием обозами на конной тяге, по мере того как они дерзко отрывались от своей базы.

Правда, русские армии продвигались западнее Немана и Буга, вдоль крупных железнодорожных линий, но они не могли использовать этот вид транспорта, остающийся основным в военном плане и в наши дни, несмотря на прогресс моторизации. Они не использовали ни основные пути Гродно — Белосток — Варшава и Брест — Варшава, ни их рокады, сети которых было бы достаточно для снабжения русского Западного фронта. Им в этом мешали излишне быстрое продвижение красных войск, недостаточная интенсивность движения по узкоколейным путям, разрушение нами мостов и эвакуация подвижного состава за Вислу и, наконец, нехватка русского подвижного состава. Итак, следовало признать факт, что конечные станции, которые одновременно являлись и самыми западными пунктами русских перегонов, останутся на Немане и Буге. Здесь должна была остаться база снабжения армий, наступающих на Вислу; там в дальнейшем останавливались поезда, доставлявшие из тыла личный состав и снаряжение на замену.

В силу этого положения вещей 14 августа русские на своем правом фланге вынуждены были отправить обоз с продовольствием и боеприпасами на расстояние до 400 км.

Для решения этой проблемы они не могли даже использовать водные пути сообщения, которые тем не менее существовали; Нарев и Буг текут параллельно направлению русского наступления, но у них не хватало судов. Поскольку у красных армий тогда было недостаточно грузовых автомобилей, все перевозки осуществлялись обозами на конной тяге, с использованием местных повозок.

В период жатвы возможно было организовать снабжение людей и лошадей за счет местного населения, организовав безжалостную реквизицию продовольствия и скота. Также можно было при необходимости организовать лечение раненых с использованием местных ресурсов, дополняемых собственными тыловыми службами. Но в любом случае невозможно было вести бои со столь растянутой и слабо организованной линией снабжения, учитывая ежедневные потребности современных армий в военном снаряжении и суточный расход боеприпасов, поскольку он резко возрос после внедрения скорострельного и автоматического оружия.

Расчеты, сделанные в то время Главным штабом красных, основывались не на научных данных, а на фантастических, что всегда дорого обходится на войне. Войска Тухачевского в своем рывке на запад потеряли свободу маневра вследствие утяжеления их обозов и парков; их боеспособность снизилась из-за постоянного истощения запасов боеприпасов и пугающего растягивания линии снабжения.

С другой стороны, продвижение на запад крайне увеличило уже существовавшие трудности в области связи. Например, 4-я армия прошла за пять недель около 650 км от Авуты до Цеханува. На таких расстояниях невозможно было организовать стабильно работающую систему связи. Первоначально использовалась стационарная телеграфная сеть. После перехода через Неман это стало невозможно, потому что существующие телеграфные сети не совпадали с направлениями наступления армий и дивизий. Чрезмерное использование радиотелеграфии в военных операциях не безопасно. Действительно, противник рано или поздно находит ключ к вашему шифру. К тому же радиотелеграфные аппараты легко выводятся из строя, как было в советской 4-й армии в Цехануве; в этом случае части, не имеющие других средств связи, не могут более координировать свои действия, что делает неизбежным их разгром.

Из этих соображений, а также обзора театра боевых действий, который мы сделаем позднее, ясно следует, что решение русского командования немедленно перейти Неман и Буг в первых числах августа 1920 г. было ошибкой. Оно свело на нет результат наступления русского Западного фронта, которое, начавшись с сосредоточения сил на Авуте, было мощным и рациональным до Немана — Буга. Таким образом, большевистский план, основывавшийся больше на стратегических соображениях высшего порядка, привел к непоправимой катастрофе.

Часть вторая

Реорганизация восточного фронта. Битва на Висле и операции 5-й армии на Вкре

Глава 3

Решение польского главнокомандующего перенести боевые действия на Среднюю Вислу

Приказ от 6 августа 1920 г. о перегруппировке польской армии

Переход русскими через Неман и Буг, неудачи попыток контратак наших 1-й и 4-й армий и затягивание борьбы против 1-й Конной армии Буденного показывали необходимость отвести наш фронт вглубь страны.

В июле, как мы показали, столкнувшись с русским наступлением, мы совершенно не располагали резервами, за исключением нескольких отдельных батальонов. Вследствие этого у нас не было возможности перехватить инициативу в боевых действиях.

Таков общий закон, всегда и всюду.

Наши усилия перехватить инициативу между Двиной— Днепром и Неманом — Бугом были бесплодными, потому что мы не обеспечили условия практической реализации контрнаступлений, задуманных на бумаге. Для того чтобы повернуть в нашу пользу эту столь неблагоприятную ситуацию, следовало прежде всего оторваться от противника и перегруппировать наши войска с целью выиграть время и освободить необходимые силы.

Эта концепция впервые появляется в «Общей инструкции для обороны», составленной полковником Генерального штаба Пискором, в то время начальником Оперативного управления Главной квартиры, и одобренной генералом Розвадовским, начальником Генерального штаба, с целью подготовить решение о переносе сражения на Вислу¹. Эта инструкция содержала лишь предварительные меры, касавшиеся организационных и технических вопросов. Тем не менее она предусматривала уже 4 августа перенос генерального сражения на линию рек Оржиц — Нарев — Висла — Вепш и Львов.

Генерал Вейган также рекомендовал отвести фронт[17]^[18]. Он советовал установить стабильный, прочный фронт достаточно далеко, в глубине страны, чтобы иметь возможность создать мощные резервы и использовать их для контрнаступления на обоих флангах. Генерал Вейган, так же как и генерал Анри, начальник постоянной французской военной миссии в Польше, полагал, что наша столица подвергается угрозе захвата с севера, и советовал сформировать мощную армию на нашем северном фланге.

Польское Верховное командование, напротив, приняло концепцию контрудара на одном фланге, с помощью резервов, взятых с правого крыла фронта, который был бы отведен на Вислу, и брошенных во фланг противнику, когда тот атакует Варшаву с востока[19].

Этой стратегической концепции отвечает исторический приказ от 6 августа 1920 г., текст которого приведен ниже.

ПРИКАЗ О ПЕРЕГРУПИРОВКЕ[20]

Быстрое продвижение противника вглубь страны и его яростные усилия, чтобы преодолеть Буг и наступать на Варшаву, побуждают Главное командование к переносу линии Северо-Восточного фронта на Вислу и принятию генерального сражения под Варшавой.

I. Верховное командование выбрало главной линией обороны: реки Оржиц — Нарев с передовым плацдармом в Пултуске, передовая позиция Варшава — Висла, передовой пладцарм Демблин — Вепш, далее к югу Серет или Стрыпа. Эта линия позволяет эшелонировать наши войска, способные атаковать фланги и коммуникации сил противника во время его наступления.

Местность, силы и цели противника, а также наши собственные намерения делят этот фронт на три основных сектора.

[17] 3-е управление Главной квартиры. Общая инструкция для обороны № 8943/3 от 4 августа 1920 г.

[18] Рукописные записки генерала Вейгана начальнику Генерального штаба от 30 июля 1920 г. и 1, 2, 3, 5 августа 1920 г.

[19] Пилсудский Ю. 1920 год.

[20] Главная квартира польских вооруженных сил. Генеральный штаб, 3-й отдел, приказ № 8358/3 от 6 августа 1920 г.; подпись: дивизионный генерал Тадеуш Розвадовский, начальник Генерального штаба.