— Почему?
Да смилостивятся небеса.
— Разве Тони не упоминала, что происходит в этих комнатах и почему здесь стоит кровать?
Лицо Джеммы сморщилось, и она отступила на шаг от кровати, но продолжала осматривать одеяла, словно боялась, что может обнаружить следы предыдущих действий. Это дало мне время восхититься ею. Я не мог отвести от нее глаз. Я знал ее много лет, и мы с Диего были лучшими друзьями столько же. Он всегда настороженно относился ко мне в присутствии своей сестры, и я всегда говорил ему, что он был глупым мудаком, думая, что я бы приударил за его сестрой. Сегодня я знал, что Диего имеет полное право не доверять мне рядом с Джеммой, потому что, видя ее такой, я мог думать только о том, чтобы однажды она оказалась в моей постели.
Стряхнув с себя возбуждение, я отправил Диего сообщение, сообщив ему, что нашёл девушку и везу ее куда-то потрахаться. Он не ответил, что означало, что он был слишком погружен в Дакоту, в буквальном смысле этого слова.
— Сейчас я отвезу тебя домой. Пойдем, — сказал я.
Взгляд Джеммы снова метнулся ко мне. Она вздернула подбородок в своей обычной упрямой манере.
— Что? Нет. Я обещала Тони помочь, по крайней мере, до часу ночи. У них очень мало персонала.
— Неужели я выгляжу так, будто меня волнует, достаточно ли у Роджера официанток, которые трясут своими задницами перед клиентами? Все, что я знаю, это то, что твоя хорошенькая маленькая попка не будет трясти ни перед кем…
— …Но я.
Джемма уставилась на меня так, словно у меня выросла вторая голова. Она даже не покраснела, когда я произнес слово «задница». Китти выросла и мне очень хотелось перестать это замечать. Диего воспользуется одной из тех бунзеновских горелок, которые они используют в своих ресторанах, чтобы поджарить мне яйца, если узнает об этом. Это было бы тревожным поворотом для аранчини[1].
Джемма расправила плечи и направилась ко мне, стараясь казаться твердой и уверенной в себе.
— Ты мне не брат и не отец, Савио, — слава, блядь, Богу. — Ты не можешь указывать мне, что делать. Я дала Тони свое обещание и сдержу его.
Она попыталась выйти из комнаты, но я прижал ладонь к двери, мрачно улыбаясь.
— Я только что сказал тебе, что произойдет. Я отвезу тебя домой. Или ты пойдёшь на своих двух ногах или мне придется нести тебя, твое дело, Китти.
Ее рот приоткрылся, но потом она пожала плечами.
— Ты этого не сделаешь. Ты здесь, чтобы весело провести время, а не играть в няньку.
Я опустил руку, позволяя ей открыть дверь и выйти.
Она торжествующе улыбнулась мне. Я вспомнил щенячьи глазки из прошлого и решительно полюбил эту Джемму больше.
— Только не говори Диего, ладно? Я буду должна тебе.
Я молча кивнул. Неужели она действительно думает, что победила? Она повернулась, словно собираясь вернуться в бар. Я последовал за ней, схватил ее, развернул и взвалил на плечо. Я делал это уже не в первый раз. Во время наших тренировок по борьбе я иногда дразнил ее таким образом, но тогда она была девочкой с телом девочки. Теперь ее идеально округлый зад дразнил меня краем глаза, а моя ладонь, лежащая на ее стройных ногах, не хотела ничего больше, чем познать каждый сантиметр ее стройного тела.
— Что ты делаешь? — ахнула Джемма, ее тело напряглось, как тетива. — Опусти мне вниз! — она извивалась в моих объятиях. — Савио, опусти меня сейчас же. Мне нужно помочь Тони!
Я еще крепче прижал ее к себе.
— На самом деле все очень просто. Я могу отвезти тебя домой, Китти или прямо сейчас отведу к Диего.
Она стала вялой.
— Только не говори ему. Он будет очень зол, — через мгновение она добавила. — Ты можешь опустить меня на пол. Я не сбегу.
— Одно неверное движение, и я позвоню Диего, — предупредил я.
У меня не было ни малейшего желания звонить ему. С Джеммой я мог бы справиться и сам.
— Хорошо.
Я медленно опустил ее и понял, что мне не хочется отпускать ее. Я повел ее к своей машине.
[1] Аранчини — это блюдо сицилийской кухни. Представляет собой обжаренные или в некоторых случаях запечённые шарики из риса диаметром 8-10 см, обычно начинённые мясом, иногда вместе с моцареллой, томатным соусом и зелёным горошком. — Здесь и далее примечания переводчиков.