— Нет?
— Дерьмо. Я заслужил это, не так ли? Признаюсь, я был полным мудаком.
— Да, так и есть, — она наклонилась вперед, притягивая нас ближе, и глубоко вздохнула. — Значит ли это, что ты больше не будешь мудаком?
Я уткнулся носом в ее шею, не думая об этом. Я просто хотел, должен был быть рядом с ней. Меньше часа назад я думал, что она мертва, и это распотрошило меня так, как никогда прежде.
— Каверзный вопрос. Мудачество в моей ДНК и имеет склонность выходить в неудачные моменты. Это печально известная болезнь ящура, от которой я страдаю.
Джемма рассмеялась почти счастливым смехом. Она придвинулась еще ближе и подняла лицо. Я чувствовал ее тепло, ее сладкое дыхание и масло ши, которым она всегда увлажняла волосы. Очень опасная, очень соблазнительная поза. И черт возьми, выражение лица Джеммы было бензином для гребаного огня моего желания к ней.
Ей было грустно и страшно, и она хотела отвлечься. И черт возьми, моя специальность была отвлекать девушек, представлять им хорошее время препровождение, заставляя их забывать о своих парнях, обязанностях и даже раздражения на меня. Но это была Джемма.
— Ты сделал мне больно, — выдохнула она.
— Я больше никогда не причиню тебе такой боли.
Это было обещание, которое я, черт возьми, постараюсь сдержать.
Она еще теснее прижалась ко мне, растопырив пальцы на моем бедре, ее оливковые глаза были широко раскрыты и полны надежды, а губы приоткрыты для поцелуя.
— Я хочу все забыть.
— Джем, не рассчитывай, что я поступлю благородно. Мой моральный компас не в порядке, особенно с твоим великолепным телом, прижатым к моему.
Даже не желание заставило меня действовать в соответствии с ее предложением. Я просто хотел быть с ней. Черт, это было что-то новенькое.
— Поцелуй меня. Я хочу почувствовать что-то еще, кроме этой боли, — она вздрогнула. — Пожалуйста, Савио, заставь меня забыть.
К черту все это. Кто я такой, чтобы отказывать ей? Обхватив ладонями ее лицо, я легонько поцеловал ее, полностью решив оставить это целомудренным поцелуем, но аромат Джеммы и тепло, исходящее от нее, были слишком сильны для моего несуществующего самоконтроля. Мой язык прошелся по ее губам, пробуя соленость слез и что-то еще более сладкое. Не в силах сопротивляться, я раздвинул ее и погрузил свой язык в ее рот.
Черт, даже намеки на соленость не изменили того факта, что на вкус она была совершенством. Как чертова соленая карамельная ириска. Я хотел поглотить ее целиком. Мой язык нырнул внутрь, пробовал каждый уголок этого идеального рта, дразнил ее язык, пока она не подыграла мне. Ее пальцы впились в мое бедро и шею, притягивая ближе. Я перекатился на нее сверху, устраиваясь между ее ног, давая ей то, что она хотела. На мгновение она замерла, но потом поцеловала меня еще крепче.
Я скользнул рукой ниже и подсунул ее ей под бедро, закинув одну ногу себе за спину, чтобы мы могли быть еще ближе, каждый сантиметр наших тел сливался вместе. Как только я это сделал, поцелуй Джеммы стал неуверенным, ее тело напряглось, и мои чувства начали возвращаться.
Я вспомнил ее слова, обещание, которое она дала Нонне, ее убеждения. Джемма бесчисленное количество раз говорила мне, что хочет подождать до свадьбы.
Джемма возненавидела бы себя и меня, если бы я двинулся дальше. Она тяжело дышала, ее грудь поднималась, прижимаясь грудью ко мне.
Господи, что же это за испытание такое?
Я закрыл глаза и резко выдохнул, стараясь оставаться неподвижным, чтобы мой член снова случайно не коснулся ее бедра и не взорвал последние остатки моей решимости.
Как только я открыл глаза, любая похотливая мысль вылетела у меня из головы. Джемма кусала нижнюю губу и плакала. Я поцелуями смахнул слезы.
— Это все из-за поцелуев? — Джемма растерянно посмотрела на меня. — Потому что ты хотела свой первый поцелуй в церкви?
Лично я думал, что первый поцелуй на глазах у сотен гостей — плохая идея, но я все равно не понимал, что такое целомудрие. Я коснулся ее щеки.
— Джем?
— Нет, — хрипло ответила она. — Я только сейчас поняла, что папа не сможет проводить меня до алтаря.
Она начала дрожать, и из нее вырвались резкие рыдания. Я скатился с нее и притянул к себе, потирая ей спину. Она плакала у моего горла, громкие задыхающиеся вопли сотрясали ее тело.
Через несколько минут она успокоилась, а затем стала мягкой в моих объятиях. Я откинулся назад и посмотрел на ее заплаканное лицо. Она просто заснула. Я осторожно отодвинулся и, поцеловав ее в лоб, а затем встал с кровати. Моя футболка промокла от слез и была испачкана косметикой Джеммы. Я стянул ткань через голову и бросил ее на пол.
Вышел из своей комнаты без футболки и направился вниз. Может, у моего брата есть новости о ситуации с Братвой.