— Потому что он думает, что убил свою мать и не смог защитить королевство.
— Нет, — она скривила лицо. — То, что случилось с его матерью, просто глупо. Женщины не умирают от разбитых сердец. Это просто то, что люди говорят, чтобы скрыть пренебрежение и жестокое обращение с женщинами, от которых на самом деле они умерли. Но ты сказала, что его мама считала себя розовым кустом. Что ж, розовые кусты никому не уступают. Ты можешь вырезать их к черту, думать, что ты их убил, но они вырастут новым побегом и восстанут из мертвых. Розовые кусты умирают от удушья и отрезания от того, что они любят, например от воды и солнечного света. Я уверена, что это вина отца. Отец убил ее, чтобы вернуть сына, а затем заманил его в ловушку. Ты говоришь мне, что я ошибаюсь.
— Ты читала слишком много загадок, — пробормотал Ханнон.
— Лучше, чем дурацкие романы Деша с картинками, — сказала она, и Дэш швырнул в нее подушкой.
— В любом случае, нет, я не говорила о том, что его отец сделал с ним. Это очевидно. Я имела в виду, почему у него царапины и прочее по всему телу? Так всегда выглядят воины?
Прошло больше времени, пока я наблюдала за Найфейном, двигавшемся медленно, как холодный мед, Сейбл спала на диване, и были только мы с ним в комнате. В постели появилось больше шевеления. Он снова лежал лицом вниз, и я поймала себя на том, что смотрю на эти толстые вмятины, идущие по его спине. На зигзаги, прорезающие его плоть.
— Почему ты на самом деле патрулируешь Запретный лес? — тихо сказала я, наклоняясь, чтобы провести пальцем по одному из этих широких шрамов. Он вздрогнул и застонал, замерев.
Я встала на колени рядом с кроватью, проследила до нижней части шрама и снова начала сверху. Он глубоко вздохнул и повернулся ко мне лицом, его глаза затрепетали. Казалось, это его почему-то успокоило.
— Это потому, что ты защищаешь всех нас, не так ли? Это твоя обязанность, — я рассматривала черные линии от яда, отступающие от его кожи. Бессмертница работал. Если бы эти линии почти не исчезнут еще через полтора часа, я дам ему чуть больше эликсира.
Я вспомнила прошедшие годы. Тогда у нас были посетители более жестокие, чем инкубы. Эти существа терроризировали город и убивали всех, кого могли. Я вспомнила страх и панику. Мои родители заставили нас спрятаться под кроватью, пока угроза не исчезнет, на случай, если они ворвутся в дом. Мы свято относились к тому, чтобы запирать двери и закрывать ставни.
Однако со временем эта угроза уменьшилась. Я не могла вспомнить, когда это было в последний раз.
Теперь я понял, что это из-за Найфейна. Он явно прошел крутую кривую обучения, и теперь каждую ночь патрулировал лес, убивая жестоких существ, прежде чем они успевали добраться до деревень.
— Король демонов играет с тобой в игру, верно? — спросила я, убирая его взлохмаченные волосы с высокого лба, — Он сделал так, что бы ты не мог войти в деревню, а его творения могли. По крайней мере, в начале. Игра заключается в том, что тебе нужно найти и убить их, прежде чем они доберутся до деревень и станут охотиться на людей. На твой народ.
Какая скользкая змея. Нет, назвать короля демонов змеей было оскорблением для змей.
— Я бы хотела помочь тебе, — я проследила его сильную челюсть, а затем вниз по шраму вдоль края его полных, стройных губ.
— Хотела бы я измениться и помочь тебе. Я знаю, что мое животное будет только за.
Его глаза распахнулись. Полуоткрытые и сонные, но распахнутые.
Меня пронзил прилив возбуждения. Я придвинулась немного ближе к его голове.
— Эй, — прошептала я, слезы навернулись на глаза. — Как ты себя чувствуешь?
Он разжал ближнюю ко мне руку и немного двинул ее в мою сторону. Я взяла ее, поглаживая большим пальцем.
— Не испортит ли болеутоляющее бессмертница? — спросила я, кладя другую руку ему на голову и нежно поглаживая лоб, — Возможно, я смогу понять некоторые вещи, но остальное — методом проб и ошибок. Я бы предпочла не пытаться делать это с тобой прямо сейчас и все испортить.
— Пожалуйста, — его голос был едва громче шепота. Более сухой, чем обычно.
— Вода, да? Тебе нужна вода? — я попыталась встать, но его рука держала меня крепко, все еще невероятно сильно.
— Останься со мной, — прохрипел он.
Я обхватила его руку.
— Конечно я буду с тобой. Я наблюдаю за тобой, чтобы узнать, не нужно ли тебе еще глотка. Мы вытащим тебя из этого, хорошо? Ты будешь жить, чтобы сражаться в другой день.
— Пожалуйста. Продолжай говорить. Это помогает мне знать, что… я все еще часть этого мира. Другая сторона засасывает меня. Я очень хочу сдаться. Но ради тебя я еще не сдался. Последние шестнадцать лет… были страданием. Каждый день был хуже предыдущего. Я так устал, Финли. Я так устал от этого кошмара.
Страх пронзил мое сердце. Я сжала его руку между своими.
— Значит, больше бессмертницы? Тебе нужно больше сейчас? Я знаю, что ты обещал своей матери не разглашать семейную тайну, и мы обязательно поругаемся из-за этого, когда ты выздоровеешь, но ты должен помочь мне помочь тебе прямо сейчас, хорошо? Она не хотела бы, чтобы ты умер таким молодым. Я знаю, ты считаешь себя ответственным за ее смерть, но Сейбл сказала кое-что, и я об этом думала. Твоя мать любила тебя. Она бы хотела, чтобы ты был счастлив. Она скучала по дому, — я поняла это из того, что он сказал, — И она не станет жалеть тебя за то, что ты уехал. Она оказалась в браке без любви с сумасшедшим мужем, и ей даже не разрешили говорить на языке ее предков. Какого черта она хотела бы этого же для тебя? Я имею в виду, посмотри на меня. Я не такая, как другие женщины в этой деревне. Я дикая, я охочусь, я рискую, я прихожу домой в кровавом месиве. Меня не волнуют красивые платья с рюшами или то, хочет ли городской красавчик жениться на мне…
Его рука сжала мою, и его тело напряглось. Я медленно выдохнула, снова проверяя линии на его спине. Они все еще отступали. Возможно, при этом было всего несколько приступов боли.