Этногенез сквозь призму Откровения: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Введение

Автор данного исследования хотя и человек верующий, но далекий от того, чтобы все достижения ученых в области антропологии считать «масонским заговором». Он согласен с теми христианскими богословами, которые заявляют: есть все основания предполагать, что Бог творил животный мир и человека методом «направленной» или творческой эволюции, то есть эволюционного креационизма. Исключение, на взгляд автора, составляет лишь создание Адама: это был, вне всякого сомнения, непосредственный творческий акт. И здесь нет противоречия: Адам создан в день седьмой Творения, а о сотворении людей говорится там, где идёт речь о шестом дне. Конечно же, автор знает о том, что существует богословское мнение, объясняющее это «возвращением, чтобы показать». Но об этом несколько ниже.

Сложность темы состоит в том, что мы не можем в полной мере опереться на святых отцов, на церковное Предание, ибо очень многое, связанное с толкованием книги Бытие, осталось в ветхозаветной «богословской корпорации» иудейских книжников: после победы христианства и отвержения ими его они скрыли это знание в массиве талмудических текстов и в тайных учениях, ревниво наблюдая за тем, чтобы оно не попало к «посторонним». Святые отцы Церкви в подавляющем большинстве случаев выступают как богословы, а не как свидетели Предания, когда размышляют и рассуждают на тему Творения мира и человека. Такова, как мы можем сделать вывод, воля Небес, воля Иисуса Христа. В этом плане представляется закономерным появление науки, раскрывающей тайны природы, в том числе и тайну появления человечества с его особенностями. Другими словами, наука в определённой мере позволяет увидеть то, что ветхозаветные книжники скрыли от христиан.

Эволюционный креационизм, думается, нисколько не умаляет роль Бога как «Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым», в чем пытаются обвинить его оппоненты. Есть что-то детское1 в нападках на эволюционный креационизм: как подметил один исследователь, из логики обскурантов вытекает, что, мол, если бы процесс Творения длился намного более шести календарных суток, то мы бы и сами смогли… Обскуранты, доказывая свою правоту, ссылаются на святых отцов Церкви: мол, нет ни одного из них, кто бы высказал мнение, будто мир сотворен не в шесть календарных суток. Это, конечно же, не так. По крайней мере, святой Ириней епископ Лионский, как представляется, прямо говорит о том, что Божий день, по меньшей мере, — тысяча лет: «…Во сколько дней создан этот мир, столько тысяч лет он просуществует. И поэтому книга Бытия говорит: "и совершилось небо и земля все украшение их. И совершил Бог в шестой день все дела Свои, которые сделал, и в день седьмой почил от всех дел Своих, которые создал" (Быт. 2:1–2). А это есть и сказание о прежде бывшем, как оно совершилось, и пророчество о будущем. Ибо день Господний как тысяча лет, а как в шесть дней совершилось творение, то очевидно, что оно окончится в шеститысячный год»2. Правда, обскуранты пытаются истолковать эти слова св. Иринея на собственный лад: он, мол, здесь, наоборот, говорит о том, что Творение совершилось в шесть календарных дней. Но что уж здесь может быть яснее: святитель Ириней епископ Лионский считал, что день Господень равен тысяче лет. Не двадцать четыре часа он длится, но — тысячу лет. То есть он полагал, что Творение продолжалось шесть тысяч лет, и мир просуществует от Адама ровно шесть тысяч лет. Откуда он взял, что день Господень равен тысяче лет? Об этом говорит Священное Писание: «Ибо пред очами Твоими тысяча лет, как день вчерашний, когда он прошел, и как стража в ночи» (Пс. 89:5); «Одно то не должно быть сокрыто от вас, возлюбленные, что у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день» (2 Пет. 3:8). Поскольку мнение, что день Господень равен двадцати четырём земным часам, противоречит Апостольскому преданию, постольку оно является лишь теологуменом и никак не может претендовать на «согласие отцов». Другой вопрос, как понимать эту «тысячу лет»: точный срок или какое-то символическое число «полноты времени»? Вот здесь и возможно «богословское согласие» через борьбу богословских мнений. Блаженный Августин склонялся к тому, чтобы понимать этот срок символически. И автор присоединяется к его мнению: этот вопрос не является принципиальным, поскольку Тот, у Которого в руках весь наш космос, является и Господином времени.

Существует, казалось бы, явное противоречие между данными науки и богословия: ученое сообщество утверждает, что вид Нomo Sapiens окончательно сформировался около 40 тысяч лет тому назад, а богословы упорно стоят на цифре 7500 лет3. Но ученые не могут убедительно объяснить зарождение цивилизации, которое произошло около семи тысяч лет тому назад. Если к данным науки относиться серьезно и, в то же время, не ставить под сомнение время создания Адама, то можно говорить о двух этапах творения человека. Постановке такого рода вопроса способствует и Библия: вначале рассказывается о сотворении человека в шестой день, а затем, после сообщения о наступлении седьмого дня творения, вновь разговор идет о создании человека, но уже называется его имя: Адам. Уточним: о создании Адама речь идет в главе второй книги Бытие, когда рассказывается о событиях седьмого дня Творения. Это, на первый взгляд, противоречие — рассказ о творении человека в шестой и седьмой день — давно уже подметили критики Библии. Пытаясь разрешить его, большинство толкователей Шестоднева придерживаются следующего богословского мнения: мол, после начала повествования о седьмом дне Творения в начале второй главы книги Бытие составители Библии решили «вернуться» к творению человека, «чтобы рассказать» более подробно об этом. Но здесь выявляется масса неувязок, чем и по сию пору пользуются критики. Тем более что речь идёт уже не о всей планете Земля, а о рае «в Едеме на востоке», который насадил Бог, куда и был помещён человек, сотворенный, если строго придерживаться последовательности библейского повествования, не в шестой, а в седьмой день и названный Адамом. К тому же процесс его появления назван «созданием».

Вопрос о «двух творениях» давно уже поднимался в христианской среде. Имеется в виду так называемая «теория преадамизма», основоположником которой был французский теолог Исаак Пейрер. Несмотря на то, что «теория преадамизма» у части исследователей трансформировалась в полигенизм, ставший теоретической основой расизма, как представляется, нет оснований для того, чтобы сходу полностью отвергать её. Во всяком случае, ряд аргументов оппонентов, высказанных в том числе и православными богословами4, с позиции нашего времени видятся не вполне убедительными. Скажем, хотя и моногенизм не может быть подвергнут сомнению, поскольку вытекает из православного учения, не учитывался следующий момент: если для современной науки уже нет проблемы клонировать млекопитающее из его же клетки, то какие основания полагать, что Всемогущий Бог не может из клетки преадамита (а клетка — это для людей Древнего Мира «прах земной») сотворить Адама, внеся в его генотип ряд не принципиальных, но важных «уточнений»? В этом случае моногенизм соблюдается в полном объеме, однако же и преадамит остается преадамитом, по крайней мере, до определенного времени: скажем, до вкушения Плоти и Крови Христа, что, безусловно, преображает природу преадамита. Что касается самого термина «преадамит», то он представляется неверным, поскольку и «человек шестого дня» Творения несёт в себе образ Божий. Но предметно об этом несколько далее.

Следующий момент касается благословения «плодите и размножайтесь» (Быт. 1:28): оно даётся чете людей, сотворенных в день шестой Творения, то есть сразу же. Потомки Адама в лице Ноя и его сыновей получают его лишь после потопа (Быт. 9:1). Опять-таки, с помощью сложных богословских конструкций это препятствие обойти можно, но это не будет выглядеть убедительно. Каким «возвращением, чтобы уточнить» здесь можно это объяснить? Подобным образом обстоят дела и с «сынами Божьими» и «дочерьми человеческими»: да, высказывали святые отцы свои мнения по поводу этих «двух типов» людей, вплоть до того, что «сынами Божьими» предлагали считать падших ангелов. Но все это, скажем вновь, представляется крайне неубедительным.

Вот что пишет о «двух типах» людей христианский исследователь Лев Регельсон в книге «Земля Адама»: «Следующий текст: "И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их" (1:27); ВАЙИБРА ЭЛОХИМ ЭТ ХААДАМ ВЕЦАЛМУ ВЕЦЭЛЭМ ЭЛОХИМ БАРА ОТО ЗАХАР ВЕНКЭЙВА БАРА ОТА. Заметим, что здесь ДМУТАН отсутствует, и вместо этого дважды повторено ЦАЛМ: образ, отсутствие упоминания о "крови" может указывать только на сходство внешнего вида, но не сущности, т. е. речь здесь идет о преадамите, адама (ударение на последнем слоге — В.М.). В пользу этого также очень грубый характер слов ЗАХАР ВЕНКЭЙВА: букв. "самец и самка", применимые к тем полуживотным существам, какими были адама. Пророческим подтверждением существования Божественного прообраза животных адама служит образ "керубов" у Иезекиилия: "Подобие лиц их — лицо человека и лицо льва с правой стороны у всех четырех; а с левой стороны — лицо тельца у всех четырех и лицо орла у всех четырех" (Иез. 1:10); аналогичный образ повторен у Иоанна (Откр. 4:7). Было бы несообразным со всем духом Библии, — замечает Регельсон, — ставить Божьего человека в один ряд с животными: орлом, львом и тельцом; но вполне уместно в один ряд с ними поставить преадамита адама. Если АДАМ сотворен по образу Единокровного, то адама — по образу небесного херувима, керуба, одного из множества нетварных первообразов, пребывающих "окрест Божества". Итак, текст Быт. 1:27 приобретает вид: И СОТВОРИЛ ЭЛОХИМ АДАМА, ПО ОБРАЗУ ОБРАЗА СВОЕГО СОТВОРИЛ ЭЛОХИМ ЕГО, САМЦА И САМКУ СОТВОРИЛ ИХ»5, — заключает Регельсон. Выскажем здесь замечание по поводу «нетварных первообразов, пребывающих "окрест Божества"»: как представляется, нет ни малейших оснований для подобного утверждения, но подробнее об этом в первой главе.

Далеко от истины утверждение, будто бы в Церкви вопрос о «двух творениях» никогда не поднимался. Греческий богослов Панайотис Неллас пишет: «В этой перспективе (применение апофатического метода в антропологии — В.М.) несколько проясняются два столь оживленно обсуждавшихся современными богословами вопроса, связанные с сотворением человека. Я имею в виду гипотезы, высказанные святым Григорием Нисским по поводу так называемого а) "первоначального человека" (ἀϱχέγονο ἄηθϱωπο), а точнее, "первого творения" (πρώτη δημιουϱγία) человека без разделения на два пола, и б) "второго творения" (δεύτεϱη δημιουϱγία), в котором это разделение, по выражению святого Григория, уже было устроено” (επιτεχνάομαι) Богом в предведении падения, чтобы в биологических условиях обеспечить возможность приращения человеческого рода, который, если бы не падение, умножался бы "тем способом, которым ангелы размножаются до множества"»6.

Вне всякого сомнения, человек, появившийся на свет в седьмой день, создан из генотипа «человека шестого дня», то есть «от одной крови» (Деян. 17:26). Материалом для создания Адама послужил «прах земной», чем собрание генов и выглядит для человека непосвященного. Единство и родство человеческого рода подтверждается и данными современной науки…

Глава I. Антропология Херувимов

В закрытой для непосвященных части Божественной Литургии православных христиан — Литургии верных — церковным хором от лица молящихся поётся многозначительная Херувимская песнь: «Мы, таинственно изображающие Херувимов и воспевающие животворящей Троице трисвятую песнь…»7. Во многих приходах Русской Православной Церкви существует обычай: во время пения Херувимской песни миряне стоят, сложив крестообразно руки на груди, как Херувимы крылья на иконах… Особенно поражает эта сцена тогда, когда узнаёшь, кто такие Херувимы: «Посреди престола и вокруг престола четыре животных, исполненных очей спереди и сзади. И первое животное было подобно льву, второе животное подобно тельцу, и третье животное имело лице как человек, и четвертое животное подобно орлу летящему. И каждое из четырех животных имело по шести крыл вокруг, а внутри они исполнены очей; и ни днем, ни ночью не имеют покоя, взывая: свят, свят, свят Господь Бог Вседержитель, который был, есть и грядет» (Ин. 4:7,8.). Зачем верующие «таинственно изображают» «животных»? Почему эти «животные» «исполнены очей»? Как понимать то, что «животные» «ни днем, ни ночью не имеют покоя»? Попробуем более внимательно прочитать Апокалипсис святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова и в нем найти ответы на эти и многие другие вопросы8.

Буквально чуть ли ни в первых строках мы находим искомое: «И когда он взял книгу, тогда четыре животных… пали пред Агнцем… И поют новую песнь, говоря:… Ты был заклан, и Кровию Своею искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа и племени, и соделал нас Царями и священниками Богу нашему, и мы будем царствовать на земле» (Ин. 5:8-10). Текст по смыслу совершенно прозрачный и недвусмысленный: верующие во Христа всех племен и народов и есть эти удивительные «животные». Отсюда понятно, почему они «исполнены очей», «ни днем, ни ночью не имеют покоя»: на всех часовых поясах планеты живут христиане, их молитвы образуют непрерывный круг славословий.

Именно этот херувимский человек, не совсем верно называемый некоторыми исследователями преадамитом, наречённый учёным сообществом неоантропом, и был сотворен около 40 тысяч лет тому назад, в шестой день Творения, методом эволюционного креационизма. В течение относительно короткого времени неоантроп заселяет «четыре крыла» (стороны) Земли: Европу, Азию, Австралию, Африку. А затем еще «два крыла» (две стороны) Нового Света — Северную и Южную Америку. Богом этот человек был благословлен на главенство в животном мире: «И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле» (Быт. 1:28.). Но вместе с тем Бог дал в снедь херувимскому «человеку шестого дня» только растительную пищу: «всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя; — вам [сие] будет в пищу» (Быт. 1:29).

Кто-то, быть может, попытается здесь возразить: нигде, мол, ни у одного святого отца нет и намёка на каких-то «людей-животных». Это не так. По крайней мере, святитель Ириней Лионский пишет в книге «Против ересей», что такого рода представления у древних христиан имели место: «Об этих временах и Исаия, пророчествуя, говорит: "И будет пастись волк вместе с агнцем, и барс будет покоиться вместе с козлом, и теленок, и вол, и лев будут пастись вместе, и малый отрок будет водить их. И вол и медведь будут пастись вместе, и дети их будут вместе, и лев, как вол, будет есть плевы; и малый отрок возложит руку на пещеру аспидов и на ложе детей аспидовых, и они не сделают зла, и не могут погубить кого-либо на Святой горе Моей" (Ис. 11:6–9). И еще, повторяя, говорит: "Тогда волки и агнцы будут пастись вместе, и лев, как вол, будет питаться плевами, и змей будет есть землю, как хлеб; и они не будут вредить и делать зла на Святой горе Моей, говорит Господь" (Ис. 65:25). Знаю, — пишет далее святитель Ириней, — что некоторые пытаются относить это к диким людям, принадлежащим к различным народам и разных занятий, которые уверуют и, уверовав, сойдутся с праведными. Но хотя ныне это и (справедливо) в отношении к некоторым людям, из различных племен приходящим в единомыслие веры, тем не менее в воскресение праведных сбудется и относительно тех животных, как сказано, ибо Бог богат всем. И надлежит, чтобы с обновлением творения все животные покорились и повиновались человеку, и возвратились к первоначальной, Богом данной пище, — как они (первоначально) покорены были Адаму, — т. е. произрастениям земли. На иное, а не настоящее время указывает то, что лев будет питаться плевами. Это означает обилие и питательность плодов; ибо, если лев питается плевами, то какова будет самая пшеница, от которой плева годна будет в пищу львов?»9, — пишет святитель Ириней епископ Лионский.

Библия говорит о том, что и все другие животные питались в первоначальное время растительной пищей: «а всем зверям земным, и всем птицам небесным, и всякому пресмыкающемуся по земле, в котором душа живая, [дал] Я всю зелень травную в пищу. И стало так» (Быт. 1:30). Таким образом, ни о каком поедании друг друга, хищничестве в природе того времени говорить не приходится, во всяком случае, с позиции веры. Можно сказать, что это был какой-то праздник жизни, и соответственно настрою этого праздника была и роль человека. Что он делал: усмирял буйство крупных животных, водворял мир между ними, регулировал порядок на пастбищах согласно своему устремлению к божественной мудрости? Мы не знаем. Но роль «человека шестого дня», вероятнее всего, была весьма близка к этому. Невозможно допустить мысли, что в таких условиях могла царствовать смерть. Жизнь торжествовала победу.

Но чем могли различаться друг от друга люди «шестого дня», когда их становилось все больше и больше? В психологическом плане «человек шестого дня» сразу после сотворения был подобен вулканической лаве, охватывающей землю, но и с течением времени остывающей, входящей в какие-то жесткие рамки. Этому, вероятнее всего, способствовало определенное различие в климатических зонах, природных ландшафтах, зоологических сообществах. Совершенно очевидно, что поведенческий рисунок животных и человека в экваториальных (тропических) лесах, саваннах, евразийских степях, в лиственных лесах умеренного пояса был различный. Экваториальные (тропические) леса требуют постоянного бодрствования, повышенной чуткости, внимательности, то есть определенного крена в темпераменте в меланхолическую сторону. Нет, речь не идет о невозможности существования других видов темперамента в этих условиях, но именно об определенном крене в их природе. Другой вид темперамента требовали саванна и степи Передней Азии: периодически накапливать энергию для совершения мощного усилия, для выброса её в необходимый момент времени. Остывающая «вулканическая лава» Творения закрепила здесь холерический крен в темпераментах. Евразийские степи и аналогичные им места остудили «вулканический жар» «человека шестого дня» своей безбрежностью: они затребовали темперамент подвижный, относительно легко возбуждающийся, теребящий, постоянно готовый «бежать в другую сторону». Здесь неизбежно появление крена в сангвиническую сторону. Совершенно другой тип темперамента должен был складываться у людей, заселяющих леса умеренного пояса: терпеть, стойко переносить холод, ждать, копить энергию, но в определённый момент времени срывать плотину перед ней, бурным её потоком всё сметая на своём пути. Охлаждение «вулканической лавы» породило здесь флегматический крен в племенах людей-херувимов, сотворенных в шестой день Творения.

Численность людей «шестого дня» росла. Различие в темпераментах стало столь значительным, что появилась нужда в творческом человеке, который умел ладить со всеми четырьмя группами «человека шестого дня», устраивать их жизнь, способен был объединять, служить им, и, самое главное, возводить их к Богу — своему Создателю. Именно для этого и был сотворён Адам, и возрастал в Раю — особом месте Земли10, чтобы быть готовым вступить в служение объединения и обожения уже живущего на Земле рода человеческого. Но произошло грехопадение. В мир «человека шестого дня» пришли смерть, голод, жажда, страх, убийство. Изменилась и природа животного царства: появились хищники, выстроились близкие к современным пищевые цепи… «Человек шестого дня» на какое-то время перестал быть владыкою зверей земных и вынужден был искать своё место в экологической системе, для чего надо было вписаться в «биоценоз своего ландшафта»11, найти свое место — «профессию» — в экологической нише. В связи с этим произошло определенное самостоятельное перепрограммирование херувимского человека: в поведении стали явственно проступать черты тех животных, что занимали высшую ступень в определенной экологической нише, которых он теснил, борясь, так сказать, за место под солнцем. Таким образом после грехопадения и продолжилось углубление крена в темпераментах четырех групп людей «шестого дня».

I.1. Меланхолический херувимский крен

Часть неоантропов, обитавшая в лесах близ экватора, без особого труда освоила свою «родную» экологическую нишу, несколько потеснив здесь отдаленных «родственников» — обезьян. Тропический лес, наполненный не только плодами, промысловыми животными, но и опасностями, подстерегающими на каждом шагу, в течение столетий отшлифовывал темперамент людей, поселившихся в нем. Известно, что темперамент — это основа поведения, поведенческого рисунка человека, животного. В обстановке постоянного ожидания опасности, требующей чрезвычайной чувствительности, способности уловить малейшие подозрительные шорохи, запахи, востребовался в полной мере меланхолический — «обезьяний» — темперамент. Представители этого вида темперамента заняли доминирующее положение в группах племен, обживших лесные тропические биоценозы. Естественно, что не исчезли и холерики, сангвиники, флегматики, но их темперамент, посредством естественного отбора, давления сигнальной наследственности, оформившейся с течением времени в первобытную культуру, дал еще больший, в сравнении с существовавшим до грехопадения, крен в сторону меланхолического темперамента — темперамента «обезьяны»: «Темпераменты имеют для всего того, что называется индивидуальностью, или личностью, для отличия одного человека от другого, гораздо большее значение, чем все структурные различия в душевных аппаратах»12.

Не осталось без изменения и тело людей из «обезьяньих» племен, поскольку «темпераменты составляют ту часть психического, которая… стоит в корреляции со строением тела»13. Легкие, прыгучие, чрезвычайно подвижные, в любую секунду готовые задать стрекача или застыть, «окаменеть», но и в то же время очень смелые, бойкие, задиристые в группе, когда отражают натиск врагов, — таков психологический облик людей-«обезьян» — «животного, имевшего лице как человек». Единственное животное, имеющее похожее на человеческое «лицо» — обезьяна.

Здесь не может быть и речи о трусости, малодушии людей племени «обезьяны», поскольку это «форма адаптации вида Нomo Sapiens в биоценозе своего ландшафта, причем не столько в структуре, сколько в поведении»14. Одним словом, если бы не было меланхолического крена в темпераменте людей, заселивших тропические леса, соответствующей корреляции тела, что закрепилось в их генотипе, то информацию сигнальной наследственности — традиции, обряды, обычаи — некому было бы передавать: после грехопадения Адама тропический лес поглотил бы неоантропа без остатка. Правда, справедливости ради, надо особо подчеркнуть, что у человека, в отличие от животных, сигнальная наследственность давила на естественный отбор, значительно ускоряя его.

Само собой разумеется, что такое положение человека-«обезьяны» в экологической нише не могло пройти незаметно мимо его сознания: обезьяна, ставшая после грехопадения Адама по существу естественным «учебником» от Бога для Херувима, обитавшего в экваториальных лесах, стала почитаться как тотем, как «брат», что нашло позднее отражение в мифологии, в религии. Так, мифология народов Южной и Восточной Азии фиксирует особое почитание обезьяны: «Хануман — в индийской мифологии божественная обезьяна… <…> Культ Ханумана… один из самых популярных в современном индуизме. Хануман чтится как наставник в науках и покровитель деревенской жизни. <…> Из Индии культ Ханумана (и культ обезьян вообще) распространился на всю Восточную Азию вплоть до Китая»15. Нет сомнения в том, что аналогичные следы тотемических воззрений существуют в мифах народов, населяющих африканские тропические леса.

I.2. Холерический херувимский крен

По иному, после грехопадения Адама, складывалась судьба людей «шестого дня», занимавших биоценозы тропических степей, каковыми были, согласно данным исторической географии, когда-то районы Сахары, Аравийского полуострова. Относительный недостаток растительной пищи в этих местах сполна компенсировался избытком мясной: огромное количество стад разнообразных копытных паслось на этих равнинах. Основным хищником биоценозов тропических степных равнин издавна является лев. Именно его «попросил потесниться» в экологической нише, после грехопадения Адама, неоантроп, чему помогло копье: подкрадываясь в высокой траве близко к промысловому животному, группа из четырех-пяти человек охотников, выбрав удачный момент, неожиданно поднималась и совершала «прыжок льва» — ударяя с расстояния десятка шагов «копьистой пятерней» условленное животное. Частенько организовывалась и загонная охота, чему херувимского человека «обучали» львы, охотившиеся и группами: в этом случае отдельным «львом» становилась группа охотников из 3–5 человек.

Прошли столетия, прежде чем неоантроп в биоценозах тропических степей укоренился в экологической нише рядом со львом — на планете Земля появилось новое «животное», «подобное льву». Отталкиваясь от того остова, что сформировался до грехопадения Адама, и под действием естественного отбора, направляемого и ускоряемого традициями, обрядами, обычаями, у людей, «прописавшихся» в нише льва, продолжал закрепляться в генотипе крен в сторону «львиного», то есть холерического, темперамента: «Вплоть до 17 в. распространены… изображения льва в качестве атрибута гордыни, гнева, холерического темперамента…»16. Спокойный, выдержанный, пока сытый, человек-«лев» через определенный цикл, связанный с усвоением пищи, взрывается: его энергия бьет фонтаном, все органы чувств работают в интенсивном режиме, его мускулы готовы «вцепиться» в добычу яростным ударом копья. В этот момент он не укротим. Неудача не может остановить его, он вновь и вновь, пока не достигнет успеха, будет делать попытки добыть пищу. Когда же цель достигнута, херувимский человек-«лев» приходит в состояние спокойствия и невозмутимости — наступает цикл подготовки к следующему «прыжку».

Естественно, не могли не возникнуть и некоторые особенности в строении тел людей-«львов»: они отличаются высоким ростом, мускулистым торсом, длинными прыгучими ногами — словом, атлетическим телосложением. Традиции, обряды, обычаи племен-«львов» закрепляли в первую очередь те стороны культуры, социальной жизни, которые позволяли сохранить и упрочить холерический крен в темпераментах, ибо от этого зависела жизнь людей-«львов». Само собой разумеется, что в «львином» племени продолжали рождаться и жить люди с темпераментами сангвиников, флегматиков, меланхоликов, но у всех у них имело место генетически закрепленное смещение в темпераментах в «львиную», то есть холерическую сторону.

Древнейшие тотемические верования возникли не на пустом месте: вжившись, после грехопадения Адама, в биоценоз, человек-«лев» вдруг осознал, что он занимает со львом одну ступеньку в экологической нише, что лев стал ему «коллегой» по экологической «профессии», «братом» не по родству, а по жизни. Но и в то же время человеческое сознание сохраняло память о том, что человек пришел ко льву, что лев первым занял эту нишу, что он принял, пустил, «позволил» стать «братом» человеку. А отсюда благоговение, которое испытывал человек к своему тотему, ставшему, после грехопадения Адама, Божьим «учебником» для него. Память о племенах-«львах», о льве-тотеме зафиксирована в фольклоре, сказаниях, мифах народов Северной Африки, Аравийского полуострова, Иранского нагорья и территорий, прилегающих к ним: «Мифологические существа с головой льва и телом человека характерны для обширного ареала к югу от Египта [бог Апедемак в мифологии Куша (Древняя Нубия)] и в Передней Азии до ее северных районов…»17.

I.3. Сангвинический херувимский крен

Но не только на равнинах, в тропических лесах живет «человек шестого дня». Значительная часть неоантропов адаптировалась к жизни в более суровых, чем тропики, условиях — в горах Европы, Азии, Северной Америки. Здесь сыграла свою роль высотная зональность. В зоне горных степей, лугов, альпийских лугов основным хищником является волк. Именно его теснили неоантропы, обживавшие эти биогеоценозы после грехопадения Адама. Относительное низкотравье лугов, степей затрудняет скрытное приближение к добыче. А потому люди, «братавшиеся» с волками, чаще всего охотились «стаей» — группой из 8-12 человек, в которой выделялись загонщики и охотники, сидевшие в засаде. Когда промысловое животное приближалось на расстояние броска копья, люди, находящиеся в засаде (чаще всего два-три человека) наносили удары в «прыжке» «клыками» — копьями.

[1] По слову Христа: «Но кому уподоблю род сей? Он подобен детям, которые сидят на улице и, обращаясь к своим товарищам, говорят: мы играли вам на свирели, и вы не плясали; мы пели вам печальные песни, и вы не рыдали» (Мф. 11, 16–17).

[2] Ириней, святитель. Творения. Издательство «Паломник»-«Благовест». 1996. С. 507–508.

[3] Речь идет о греко-православном летосчислении. Сегодняшний 2023 год (до 14 сентября) — это 7531 год «от сотворения мира». Иудейское летосчисление дает другую дату: 2023 год (до 16 сентября) — это 5783 «от сотворения мира». Некоторые христианские богословы полагают, что еврейское летосчисление ближе к истинному…

[4] Cм., например: Макарий (Булгаков), архиеп. Православно-догматическое богословие. Т. 1. С-Пбг.: Типография Р. Голике. 1883. С. 431–438.

[5] Регельсон Л. Хварцкия И. Земля Адама. Сухум: Издательско-полиграфическое объединение республики Абхазия, 1997. С. 215–216.

[6] Неллас П. Обожение. Основы и перспективы православной антропологии. М.: «Никея». 2011. С. 91–92.

[7] Песня поется на церковно-славянском, здесь же дан перевод на современный русский язык.

[8] Нужно иметь в виду, что в Православии нет полного святоотеческого толкования Апокалипсиса. Широко распространённое мнение, что таковым является толкование архиепископа Андрея Кесарийского, неверно: он не канонизирован Церковью, в чём может убедиться всякий, заглянув в православные святцы. Недоразумение возникло, вероятнее всего, потому, что его часто путали со святым Андреем Критским.

[9] Ириней Лионский, святитель. Творения. М.: Издательство «Паломник»-«Благовест». 1996. С. 519.

[10] Лев Регельсон склоняется к тому, что Рай находился в районе Черного моря. В связи с этим представляет интерес слово Визант: Физант, Фисон…

[11] Гумилев Л.Н. Ритмы Евразии, М.: «Экопрос», 1993. С. 162.

[12] Кречмер Э. Строение тела и характер. М.: Педагогика Пресс, 1995. С. 182.

[13] Там же. С. 557.

[14] Гумилев Л.Н. Указ. соч. С. 162.

[15] Мифы народов мира. Энциклопедия. Т. 2. М.: Советская Энциклопедия. 1991. С. 577.

[16] Там же. С. 43.

[17] Там же. С. 42.