— Слушаешь… — прищурилась чорка, глядя сверху вниз на усевшуюся перед ней принцессу. — Да-а, вижу: ты будешь слушать внимательно и делать всё, что я скажу… Кое-что не получится. А ты не отчаивайся. Верь. Верь мне во всём. Тогда и только тогда он будет твоим.
— Верю! Буду верить! — Лика азартно хлопнула ладошками по столу и доверчиво уставилась на грязную кочевницу.
Но Лика была бы не Ликой, если бы тут же не попыталась перехватить инициативу. Отклонившись на спинку стула, принцесса Ардара сложила руки на груди:
— Итак, мой первый шаг, — произнесла она приказным тоном.
Чорка усмехнулась:
— Кажется, это я ошиблась, — она убрала пальцы с кристалла. — Ты не слышишь меня, и никогда не услышишь.
От возмущения Лика начала хватать ртом воздух, но странная гадалка уже продолжила:
— Что ж, дело твоё. Однако я всё же сделаю свою работу. — Отклонившись на спинку своего стула, чорка сложила руки на груди, точь-в-точь, как Лика. А потом произнесла таким же приказным тоном, — первым делом ты должна стать красивой для него.
— В смысле?! — Лику чуть не разорвало на много-много маленьких Лик. — Разве я не хороша?
— Иди сюда, — гадалка вышла из-за стола.
Только сейчас Брянка отметила, насколько плавны и текучи её движения, и насколько чорка молода, несмотря на седину в волосах. Если бы эта кочевница жила на родине Брянки в Мадхаве, она бы красила волосы басмой, совершала ежедневные омовения, носила бы золотые цепочки, расшитые туфельки, и прозрачные шелка, и считалась бы писанной красавицей.
Лику видимо тоже заворожили движения и голос гадалки. Как во сне, она поднялась со стула и подошла к большому овальному зеркалу, которого раньше Брянка не замечала, а ведь Лика отражалась в нём вся, даже для чорки осталось место.
Ловкие тёмные пальцы развязали узел плаща, отбросили его на скамейку у стены, куда уже успела примоститься Брянка, и — немыслимо! — легли на плечи дочери короля:
— Посмотри на себя.
Лика выпрямилась, как делала всегда, когда оказывалась перед любой отражающей поверхностью. Из зеркала на неё решительно смотрела худощавая бледная девица с растрёпанными непослушными волосами.
— Ну правда, чем я не хороша? Высокая, стройная, где надо, и не стройная, где не надо.
Чорка промолчала.
— Подумаешь, нос длинноват. Он у меня в папу.
Это было правдой — тонкие черты лица Ликарии были не миловидными, а скорее нескладными. Впрочем, это не лишало принцессу обаяния, напротив, её интересное лицо хотелось разглядывать.
— Зато фигура идеальная, мамина. Правда, Брянка? — протараторила Лика и обернулась к подруге в поисках поддержки.
— Ага, — по привычке поддакнула принцесса Мадхава, прекрасно зная, что Лика в поддержке не нуждается.
У неё ведь, правда, шикарная фигура. Не то, что у полноватой Брянки. И хотя древние стандарты красоты Мадхава предписывали иметь округлость форм вкупе с тяжёлой поступью, где тот Мадхав? Большую часть осознанной жизни Брянка прожила в Ардаре, выйдет замуж в Ардаре и состарится в Ардаре. А здесь её вечно сажали на диету, нещадно утягивали в корсет и прививали лёгкость движений. И да, по стандартам Ардара Лика с рождения считалась красавицей, так что у Брянки тоже возник вопрос: что, собственно, не так?
— Талия должна быть вот тут, — бесцеремонные руки чорки оказались на самом узком месте торса Лики, ровно на две ладони ниже модной в нынешнем сезоне завышенной линии отреза лифа.
— Это старомодно, — скривилась Лика.
— Ну, раз мода тебе важнее… — хихикнула кочевница и убрала, наконец, свои чумазые руки с платья принцессы.
— Я поняла, — тем не менее, стоически вздохнула Лика. — Что ещё?
— Руки. Точнее, ногти.
Лика принялась разглядывать собственные ладони. Брянка украдкой посмотрела на свои. В Мадхаве девушки и женщины на ночь втирали в ногтевую пластину смесь масел, а днём — специальный окрашивающий порошок. От этого кожа вокруг ногтей всегда лоснилась, зато никогда не ссыхалась. А что до неестественно красных кончиков пальцев — это всего лишь дело привычки.
— Нормальные у меня руки, — нахмурилась Лика.
— Уверена, твоя мама так не считает, — на удивление угадала чорка. — Отдельного внимания требуют ноги.