Семя Гидры: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Не будем терять времени, — произнёс он и встал.

Они вышли на свет. Неподалёку шумел водопад. Вымывая скалистую породу, быстрая вода впадала в небольшое озерцо. Йог направился по узкой тропинке. Иван шёл следом. Какая-то неведомая сила привязала его к этому старику.

На каменном спуске они остановились. Йог повернулся, посмотрел Ивану в глаза. Что-то щёлкнуло. Шум воды заполнил пространство. Зелень леса размылась в большое бесформенное пятно. Иван чувствовал, как к его ногам привязали верёвки, а после толкнули в спину. Удар о воду и груз на ногах увлёк его вниз…

Очнулся Иван уже на арбе. Скрип колёс. Тугие удары палкой о крупы неповоротливых мулов.

— Хвала богам, ты очнулся. Я испугалась. Что с тобой? — услышал он скороговорку Лалит.

— Что? — выдавил из пересохших связок.

Девушка склонилась к лицу. Её прохладные губы коснулись его лба.

— С чего ты так ослабел? — прошептала она прямо в ухо. — Ты едва не свалился вниз. Это так на тебя подействовала встреча?

— Он настоящий? — зачем-то спросил Иван.

— Ты как его увидел, у тебя ноги подкосились. Хорошо, я была рядом. Прости, зря всё это затеяла.

Странное наваждение. Непривычное состояние. Может это из-за разряжённого горного воздуха?

— Но я же… — Иван не договорил. Глупо пересказывать Лалит свои галлюцинации.

Может, так всё и было? Йоги, они такие…

На третий день выздоровления Иван уже сносно стоял на ногах. Ступня приходила в норму. Кожа заживала, оставляя на память светло-коричневые шрамы. Чакрабати больше не кормил его жареными нетопырями и змеями. Восстановительный рацион состоял из сочных плодов и жареных кореньев. Сам профессор, по его словам, с рождения практиковал вегетарианство, и лишь крайняя необходимость поднять Ивана на ноги заставила индуса убивать.

По утрам Чакрабати массировал Иванову ступню, сменял лопухи на незаживших ранах, а раз в три дня уходил в джунгли и возвращался к вечеру с корзиною полной яств.

Пока индус занимался собирательством, Ивану вменялось в обязанность, дважды вдень сливать сцеженное «молоко» с «бочонка» в «черепашью» миску, а по возвращению старика помогать чистить, жарить и разделывать принесённые им плоды.

И вот настал тот день, когда Чакрабати сказал:

— Сегодня идём вдвоём. Движение — лучшее лекарство.

Шагая позади индуса, Иван удивлялся, как тот преобразился. В аэропорту и в самолёте это был нескладный суетливый коротышка, а после аварийной посадки и вовсе потерянный человек. Сейчас же впереди шёл истовый следопыт, для кого джунгли — родной дом.

Индус вёл Ивана проверенными тропками. Умело, будто он родился в этих лесах, отыскивал лучший путь. Они не сломали ни веточки, не оставили ни единой метки о себе.

Временами старик останавливался, прислушивался. Однажды и вовсе лёг на землю, и Ивану пришлось проделать то же самое. Хотя, что можно было расслышать в этой разноголосице из птичьей трескотни, ударов крыльями и стуков клювами по стволам? Джунгли пищали, шипели, звенели.

За спиной у Ивана висела корзина для плодов. Индус сплёл её плотным плетением из зелёных побегов бамбука. В пути они заполняли корзину «урожаем».

— Сегодня собираем это, — распоряжался Чакрабати. — В этой рощице их полно. А после я кое-что покажу.

Наполнив корзину, они поднялись на невысокий обросший папоротником холм, за которым простиралась бирюзовая гладь Бенгальского залива. Кусты надёжно скрывали их от посторонних глаз.

Внизу у самой воды чернели лодки. Вёсла воткнуты в песок. Среди небольших сделанных из древесной коры каноэ была одна отличающаяся от остальных. Устройством она напоминала тримаран. Посредине большая пирога, выдолбленная из цельного ствола дерева, а по краям как балансиры, два небольших бамбуковых плотика. На корме расположен румпель, и по две ветки-уключины буквой «V» по обоим бортам. В центре высилась мачта со свёрнутым парусом из тростниковой циновки. Не лодка, а целая мини-яхта.

К «причалу» вела протоптанная тропа в коридоре из деревянных треног для сушки бредней. Неясно из чего они были сделаны, но без сомнения, то были настоящие плетёные сети с большими жёлтыми поплавками из пробкового дерева.

— Подождём, — сказал Чакрабати. — Прошлую ночь их шаман до захода луны трубил в рог.

— И что?

— А то, что так они отпевают усопшего. Сегодня его принесут на берег, чтобы отправить в океан. Своеобразный обряд и очень поэтичный. Но мне пока не ясна его суть. Как только не придумал многоликий гомо сапиенс за миллионы лет своего существования оформлять собственную смерть. Будто это на что-то влияет. Ингумация, кремирование и даже воздушное погребение. Были случаи, когда британские адмиралы завещали хоронить себя только в море и никак иначе. Неужели это отголоски пиратских обрядов? Или аборигены сжигают бревно с покойником в море, как это делали викинги, отправляя горящую погребальную ладью по реке? Поглядим. Будет интересно.

Ждать пришлось недолго. Внизу раздался барабанный бой и звук рога и вскоре на берег вышли люди.