Все эти догадки были ни чем иным как хаотичным жонглированием неизвестными x, y и z, но все они от более-менее правдоподобных до совершенно высосанных из пальца вполне имели право на существование. Чего только не случается на грани веков. Но было обстоятельство, сводившее их на нет. Ложка дёгтя в бочке мёда; нестойкая карта в карточном домике; гнилой конец линя. Неоспоримый факт, напрочь перечёркивающий и версию с дикими туземцами, и с коварными похитителями. Этим фактом было кресло пилота, вернувшееся на своё место, и пять блестящих хромом, намертво привинченных крепёжных гаек под ним, которые ранее, до вылета, чёрт побери, кто-то специально отвинтил, а теперь привинтил снова.
От этих мыслей жутко разболелась голова. Злость на себя, на всё происходящее и на то, что ни на один из поставленных вопросов нет ответа, переполняла Ивана. Два трупа, две смерти за столь короткое время. Да и какая разница, за какое время? Обе на его глазах!
— Живей, парень! — время от времени подгонял он плетущегося позади Питера.
В конце концов, пришлось пропустить мальчишку вперёд, чтобы тот окончательно не отстал.
Ивана не покидала мысль, что он упустил нечто важное, такое, без чего несвязные на первый взгляд, но интуитивно однородные картины произошедшего не в состоянии выстроить в логическую последовательность.
— Эй, Пётр! — окликнул он Питера. — Ты видел тогда пилота?
— Кого? — не понял мальчик. Он даже не оглянулся.
— Когда уводили твоего отца и мачеху. И его тоже?
— В смысле? Наверное, да, — неуверенно согласился Питер.
— Наверное, или видел?
— Их же всех отвели к лодкам…
— И пилота?
— Наверное.
Иван громко чертыхнулся. Мальчик, наконец, оглянулся и бросил на Ивана странный взгляд, содержащий явный посыл: «Уж чьей судьбой им и стоило озаботиться, отнюдь не участью полумёртвого лётчика, из-за кого всё это и приключилось».
— Нет, я не видел, сэр, — вынужденный молчаливым ожиданием, ответил подавленный Питер. Обращение «сэр» свидетельствовало о его полном замешательстве. — Он же был при смерти?
— Мы не нашли его у самолёта. Его тоже забрали в лодку? Ты видел как это было?
— Может они и не… ну, не знаю.
— Не знаю, или не видел? — Иван повысил голос. Его окончательно взбесило полное отсутствие конкретики в словах мальчишки.
— А что случилось, сэр? — с надеждой спросил Питер.
— Ничего. Шагай! — раздражённо бросил Иван и коротко добавил: — И не называй меня больше «сэр».
Подходя к хижине, Ивану вдруг почудилось, что за ними наблюдают. Он будто ощутил чьи-то пристальные недобрые взгляды на мокрой от пота спине. Нестерпимо захотелось обернуться, но мысленно укорив себя за паникёрство, он отбросил глупые страхи. Не хватало ещё впасть в паранойю.
В хижине они свалили баулы в кучу, и Иван принялся разбирать находки. Отправив мальчишку с котелком набрать воды, разложил по лежанкам пледы, посуду и средства гигиены разместил ближе к очагу, кобуру с ракетницей надел на плечо, а «огневой» чемоданчик спрятал у изголовья своего лежака. Там же нашлось место и сумке с тревожным «энзэ» — фалами, жилетами, фальшфейерами и аптечкой — в готовности в любую минуту сорваться в спасительное бегство.
Работал Иван чётко, отлажено, намерено отгоняя мысли о найденном в самолёте трупе. И всё же стоило похоронить сикха. Вернее сжечь согласно его вере. Но раз так, лучше поджечь весь этот чёртов самолёт!
Ивану жутко захотелось кофе.
— Вскипяти воды, — попросил он вернувшегося Питера, сам же принялся разбирать вещмешок Гаррета.
Сменное бельё, пара носок, опасная бритва, нераспечатанная пачка сигарет. Иван методично выкладывал стандартный джентльменский набор свойственный, наверное, каждому бобылю-англичанину. Брезгливости не было. Вряд ли покойник воспользуется теперь всем этим, а им пригодиться.
В кармашке вещмешка нашлась пластиковая коробочка, а в ней пакетики подписанные рукописными латинскими надписями, содержащими недвусмысленные Barba, Nitra и Meta. Иван не разбирался в фармакологии — его знания ограничивались йодом и панадолом — но в этих непривычных медицинских названиях было что-то недобро пахнущее, запрещённое и плохо сочетающееся с бравым воякой. Неужели «терминатор» баловался транквилизаторами, стероидами и анаболиками? Покривившись, Иван сунул коробку в карман.
В завершении они с Питером укрепили на входе кусок кожаной обивки. Света значительно поубавилось, но и возросло чувство защищённости. Правду говорят: «Твой дом, твоя крепость».
Пора было озаботиться в край расшатанными за последние дни нервами. Когда вода закипела, Иван бросил в котелок одну кофейную «таблетку» и спустя минуту божественный аромат наполнил пространство.
Иван большими глотками жадно пил горячий тонизирующий напиток и чувствовал, как возвращается в норму душевный баланс. Перестали дрожать пальцы. Адреналин отпускал налитые кровью мышцы. Складки на лбу разгладилось, и в глазах угомонились воинствующие огоньки.