в Тарусе Бродский был Иосиф — гасился тут от КГБ
из Кащенко в Кресты проездом — замёрзлый злющий никакой –
и пахла славой и арестом зима в Тарусе над Окой
его подруга в Ленинграде к его ж дружку ушла с дитём
и он — позвольте бога ради — весьма был этим угнетён
то было в шестьдесят четвертом и — откровенно говоря –
поэт беседовал тут с чёртом на протяженье января
он вспомнит про Тарусу в ссылке — иные верить не хотят –
как взгляд ловил из-под косынки дрова колол топил котят
суров как Дант топтал тут тропки и как Овидий не тверёз
гулял один от Салотопки оврагами в Долину Грёз
тогда ему глаза и отпер — ни с чем явившись несравним –
как записал тарусский опер «шестикрылатый серафим»
не зря Ахматова к Марине его послала на поклон –
тогда в Тарусе январиной стал гением бесспорным он
в Тарусе был своим он в доску хоть в будущем — лауреат
и Заболоцкий с Паустовским с ним выпивали говорят
был Бродский молодым ершистым — таких не любят на Руси
но Рихтер с местным гармонистом ему играли Дебюсси
был Бродский главная тут тема и ждали гения в гостях
вся недобитая богема и ссыльнокаторжный костяк
Таруса им сполна воспета а с точки зренья бытовой
тут внук его маячит где-то огненно-рыжею ботвой
в Тарусе пил с одним я малым — тогда ещё сопливый шкет
пинок от гения поймал он стрельнуть надеясь сигарет
да Бродский мощный человече и внёс неоценимый вклад
жаль только в нобелевской речи не выпил за Тарусу гад
2014
Про людей-невидимок
Люди — существа невидимые.