– Увидел фонтан в Бельгии, – солгал он, пока она вычищала супер-клей из его раны при помощи пинцета. – Это вызвало видение.
– Странно, – произнесла она. – Ты бы не знал, что я здесь.
– Я лишь знал, что здесь находится конспиративная квартира. Кстати, что здесь делаешь ты?
– Как я уже сказала, живу, – ухмыльнулась она. – Вы с Ридижером так решили, – объяснила она. – Мы были на операции и собирались в Милан. Вы двое подписали пятилетнюю аренду под именем какого-то богача из Калифорнии. В отчете вы отметили расход как использование бронетранспорта и боеприпасов.
– Хорошо, – медленно произнес он. – Я имел в виду, почему ты вообще здесь? Ты же сказала, что отправилась на поиски того, что искал я.
– Думаю, ты не помнишь те дни, – тихо сказала она. – Ты кое-кого искал, члена Братства...
– Братства?
– Так мы называли их. Группу террористов.
«Сказать ей про Амон? Нет. Пока не стоит. Сначала проверь, что известно ей самой».
– Ты нашла его? – спросил Рид.
– Нет, – ответила Йоханссон, не скрывая разочарование в голосе. – Этот парень просто призрак.
– Что в нем такого? – нажимал Рид.
– Для тебя? Он был зацепкой. Для меня? – она ненадолго замолчала. – Он один из тех, кто убил тебя.
– По всей видимости, это не совсем так, раз уж я здесь... ох! – прошипел он, когда она вытащила последний кусочек клея из раны. – И как долго я считался мертвым?
– Хм... – она снова прикусила губу и подняла взгляд к небу. – На следующей неделе будет уже девятнадцать месяцев.
– Девятнадцать месяцев, – задумчиво повторил он. Странно, что она знала дату его смерти вплоть до недели. Подозрение, что они были не просто коллегами или друзьями, росло, – Я был на задании, точнее, мы были на задании, – продолжил он. – План действий этого Братства прорабатывался... пару лет, может больше. Что тебе известно о нем?
– Лишь то, что мы вместе обнаружили, – пожала она плечами, прочистив рану на бедре.
– Напомни.
– Хорошо, – вздохнула Йоханссон. Она достала еще одну упаковку пластырей из шкафа и открыла ее. – Чуть больше двух лет назад АНБ перехватило подозрительные письма. Они были отправлены в адрес одного инженера из Ирана, проживающего в Вирджинии. Сам парень был чист, чего не скажешь о письмах. Он пытался поговорить с братом, объяснить, что этого не стоит делать, умолял вернуться домой, но его ответы были лишь полны угроз и всякой чепухи по поводу «смерти во имя Аллаха». Мы подключились и отследили IP, который привел нас в Испанию…
– Ритц в Мадриде, – задумчиво произнес Рид. – Чемодан с бомбой.
В голове снова мелькнуло видение: «Ты выламываешь дверь и ловишь предполагаемого террориста. Мужчина бежит к пистолету, лежащему на тумбочке, но ты оказываешься быстрее. Ты выворачиваешь его запястье... Позже Ридижер сообщает, что слышал щелчок аж из коридора. Хватается за живот».
– Да, – произнесла Йоханссон, аккуратно прижимая пластырь к его бедру. – Ты был тем, кто убил его. Парень был молод и сильно перепугался. Он был «кротом» для исламистских радикалов, которые только что вступили в Братство, но мы этого еще не знали. Он выдал нам всего два имени, пару своих коллег. Это заняло немного времени, но мы смогли отследить их до взлетно-посадочной полосы в Загребе...
– Пытавшихся сесть на самолет, – Рид видел это тоже, как они с Моррисом гнались за двумя иранцами по взлетной полосе.
– Правильно... – медленно сказала Йоханссон. – Ты уверен, что потерял память? Кажется, тебе все известно.
– В парижском подвале они спрашивали меня об этих местах, – объяснил Рид. – Что-то всплыло в памяти. Но, как я сказал, все слишком размыто и запутано.
«Но сейчас картина складывается».
– В общем, – продолжила она. – Те двое оказались крепкими орешками. Мы пытались, можешь мне поверить.
В голове мелькнуло еще одно видение. Он уже вспоминал это, когда пытал Отца.
«Бункер ЦРУ. Пленник, привязанный к столу под небольшим уклоном. На голове мешок. Льется вода. Без остановки. Пленник вырывается с такой силой, что сам себе ломает руку...»
Рид потряс головой, чтобы прогнать этот ужас из мыслей.