«Тебе придется».
– Я тебе не верю, – твердо произнес Отец. – Это, хм... как вы там говорите... уловка. Обман.
– Нет, – ответил Рид. – И мне не нужно, чтобы ты верил. На самом деле, мне нужно самому разобраться. Я работал с чем-то, точнее, Кент работал с чем-то. Парни, которых мы ловили в Загребе, Тегеране, Мадриде... Я чувствовал, что они были как-то связаны, а теперь понимаю, что они были связаны с тобой. Шейх Мустафа, он что-то знал. Он передал это нам, но он сам знал далеко не все. Я работал над каким-то делом, возможно, пытался остановить нападение, но мне не хватает кусочков пазла, чтобы понять, над чем именно.
– Шейх не знал ничего, – ухмыльнулся Отец наполовину.
– Шейх сказал нам что-то важное, – ответил Рид, вспоминая собственные видения. – Имена, даты, места...
– Шейх знал ровно столько, сколько требовалось, чтобы завлечь его, – его ухмылка расплылась во всю ширь. – Такова изюминка нашей операции. Каждый из нас – всего лишь маленький кусочек головоломки, не более важный, чем следующий. Пытай меня, если хочешь, Агент, но я не смогу поделиться тем, чего не знаю. Я так же знаю ровно столько, сколько требовалось, чтобы привлечь меня.
– Иранцы, которые взяли меня, – продолжил Рид, – и Юрий, тот серб, американец, которого он упоминал, парни с Ближнего Востока на твоем объекте... Все вы работали сообща. Какова ваша связь?
Отец не ответил. Он попросту уставился перед собой, закрыв рот.
Рид небрежно взял удлинитель и измерил его длину локтями.
– Знаешь, для чего мне эти вещи? – он взял нож для стейков и разрезал провод удлинителя на две части.
– ГУЛАГ, – произнес Отец. – Тебе же известно слово «ГУЛАГ»?
– Русский концлагерь, – кивнул Рид.
– Да. Ваше правительство считает, что все подобные лагеря были закрыты с распадом Советского Союза. Но это не так, – Отец указал большим пальцем через плечо на шрамы на собственной спине. – Ты не сможешь сделать мне больнее, чем это.
– Посмотрим, – резким движением Рид схватил собеседника за запястье. Русский попытался выкрутиться, но все еще был слишком слаб. Локтем он нанес удар Отцу прямо в лоб, оглушив его достаточно, чтобы связать руки куском провода. Остатком удлинителя он связал ему ноги.
Уложив соперника на спину, Рид уселся ему на грудь, весом прижав руки к полу.
«А теперь представь, что та женщина сейчас войдет, – произнес Кент внутри него. – Что она решит?»
«Заткнись. Я не хочу делать это», – подумал он, но руки сами потянулись к полотенцу.
«Это единственный способ. Можно еще использовать нож. Или пистолет. Что предпочитаешь?»
Снова возникло чувство тошноты, но Рид сделал глубокий вдох, прогоняя его.
Отец, ничего не предпринимая, уставился на него. У него попросту не было сил для борьбы.
– Делай, что хочешь, – повторил он. – Я ничего не скажу.
Рид обернул его лицо полотенцем, связав за головой, и натянул на себя. Крепко сжав ткань в кулак, он произнес:
– Последний шанс. В чем смысл? Какова связь между тобой, иранцами и шейхом?
Отец не ответил. Его дыхание стало быстрым и сбивчивым.
– Хорошо, – Рид взял чайник и вылил немного воды на полотенце.
Кто-то назвал бы удушение водой техникой допроса. Большинство сказали бы, что это пытка. О ней стало известно в 2004 году, когда в отчетах ЦРУ подробно описали принцип действия в отношении подозреваемых в терроризме. Рид знал о ней и воспоминания снова нахлынули, когда он начал лить воду на лицо Отца.
«Удушение водой имитирует результат утопления. Пористая поверхность, в данном случае полотенце, наполняется водой и перестает пропускать воздух. Пленник не может дышать, вода постепенно заполняет его легкие.
Взрослый мужчина в среднем может задержать дыхание не более, чем на минуту.
Через несколько минут начнется гипоксия, недостаток кислорода скажется на мозге и человек умрет. Конечно же, ты попытаешься уловить этот момент.
Среди побочных эффектов выделяют повреждение легких, повреждение головного мозга, сильнейшую боль, долгосрочные проблемы психики. Иногда смерть».