«Ну, хотя бы снег не идет, – подумал он. – Такой вот лучик надежды».
Расстояние от кампуса до его дома составляло всего одиннадцать километров, но загруженность дорог в это время суток была слишком велика и это сильно раздражало. Рид решил включить аудиокнигу, на которые его подсадила старшая дочь. Выбор пал на уже начатую ранее – «Имя Розы» Умберто Эко, но сегодня Лоусон едва мог уловить смысл сказанного. Все его мысли крутились вокруг загадочного сообщения от Майи.
Дом Лоусона представлял собой двухэтажный коттедж из коричневого кирпича в Ривердейле в северной части Бронкса. Ему по душе была немного сельская, пригородная местность, близость к городу и университету, извилистые улочки, плавно переходящие в широкие проспекты и уводящие далеко на юг. Девочкам тоже здесь нравилось и, если Майя сможет поступить в Колумбийский или, как запасной вариант, в Нью-Йоркский Университет, то ей не придется переезжать.
Только войдя в дом, Рид сразу понял, что что-то изменилось. Нечто необычное витало в воздухе, а из кухни в глубине коридора раздавались приглушенные голоса. Он поставил сумку, тихонько снял пальто и на цыпочках направился к остальным.
– Что здесь происходит? – спросил он вместо приветствия.
– Привет, пап! – произнесла его четырнадцатилетняя дочь Сара, вскакивая на ноги и не отрывая взгляд от подозрительного ритуала, исполняемого старшей сестрой над формой для выпечки «Pyrex». – Мы готовим ужин!
– Я готовлю ужин, – пробормотала Майя, не отвлекаясь от процесса. – Она наблюдает.
– Хорошо. Теперь у меня появились вопросы, – удивленно заморгал Рид. Он заглянул за плечо Майи, когда она посыпала глазурью аккуратные рядки свинных отбивных. – Начинаешь с... ого?
– Не смотри на меня так, – ответила она, все еще не поднимая глаз на отца. – Раз уж они решили сделать кулинарию обязательным курсом, то стоит хоть где-то применить навыки. – Наконец, она посмотрела на Рида и улыбнулась. – Но, не стоит привыкать к этому.
– Конечно, – согласился он, подняв руки.
Майе было всего шестнадцать, но она уже была достаточно умна, явно унаследовав интеллект от своей матери. В следующем году она станет выпускницей, пропустив при этом восьмой класс. У Рида же она позаимствовала темные волосы, задумчивую улыбку и талант к драматизму. Сара наоборот получила внешность Кейт. Как только она достигла подросткового возраста, Риду стало тяжело смотреть ей прямо в глаза, чего он и избегал. Также она заполучила резкий характер матери. Большую часть времени Сара была премилым ребенком, но, как только взрывалась, прятаться хотелось всем.
Рид с изумлением наблюдал как его дочери разложили стол и начали подавать ужин.
– Выглядит потрясающе, Майа, – сообщил он.
– Ой, подожди. Кое-что забыла, – и она достала из холодильника коричневую бутылку. – Бельгийское же твое любимое, так?
– Как ты...? – сузил глаза Рид.
– Не переживай. Я попросила тетю Линду купить его, – она открыла бутылку и налила пиво в стакан. – Вот, теперь можем есть.
Рид был безмерно благодарен Линде, сестре Кейт, которая жила всего в паре минут от них. Получить должность профессора, когда у тебя две дочери достигли подросткового периода, было бы невозможно без ее участия. Эта поддержка стала главным толчком для переезда в Нью-Йорк, чтобы у девочек рядом было женское плечо. (Хоть он и был недоволен тем, что Линда купила его дочери пиво, вне зависимости от того, кому оно предназначалось).
– Майя, это просто восхитительно, – сказал он, откусив.
– Спасибо. Это соус чипотле.
Он вытер рот, отложил салфетку и спросил:
– Ладно, я заинтригован. Что ты натворила?
– Что? Ничего! – ответила дочь.
– Что ты сломала?
– Я не...
– Тебя отстранили от занятий?
– Папа, перестань...
– Боже, не говори мне, что ты беременна. У меня ведь даже пистолета нет, – словно в мелодраме произнес Рид, обхватив стол обеими руками.
Сара рассмеялась.
– Ты не мог бы прекратить? – вздохнула Майя. – Я хорошенькая, ты в курсе, – они продолжили есть в тишине, но где-то через минуту она небрежно добавила, – но, раз уж ты заговорил об этом...
– Ах, парень. Все ясно.