Внезапно в голове что-то промелькнуло. Яркий свет, направленный ему на лицо, шел вовсе не от лампы.
Яркое солнце пылает на фоне синего безоблачного неба. Над головой пролетает «Бородавочник» A-10 Warthog, берет правее и снижается над плоскими серыми крышами Кандагара.
Видение не было расплывчатым. Оно появилось словно вспышка, будто ему показывали фотографии в определенной последовательности, будто он наблюдал за кем-то, быстро меняющим изображения в стробоскопе.
Ты стоишь на бежевой крыше частично разрушенного здания, треть которого была взорвана. Ты закидываешь рюкзак на плечо, оглядываешь местность и смотришь на парня внизу...
Рид дернул головой и застонал. Он находился в бетонированной комнате под ярким светом лампы. Пальцы дрожали, а конечности холодели. Пот ручьем стекал по лбу. Вероятно, он впал в состояние шока. Краем глаза он мог видеть, что его рубашка со стороны левого плеча была пропитана кровью.
– Костяная шпора, – раздался спокойный голос допрашивающего. Он саркастически усмехнулся. Перед глазами Рида мелькнула худая рука, хватающая плоскогубцы. В длинных щипцах было что-то крошечное и серебристое, но он не мог рассмотреть что. Все было слишком размыто, а комната плыла перед глазами. – Ты знаешь, что это?
Рид медленно покачал головой.
– Я видел подобное лишь однажды, – продолжил араб. – Подавитель памяти. Очень полезная вещица для таких, как ты, – он бросил окровавленные плоскогубцы и маленькую серебристую вещь в пластиковый контейнер.
– Нет, – промямлил Рид. – Это невозможно, – последнее слово прозвучало еле слышно. Подавитель памяти? Это какая-то научная фантастика. Чтобы подобное сработало, оно должно было повлиять на всю лимбическую систему мозга целиком.
Пятый этаж отеля Риц Мадрид. Ты поправляешь свой черный галстук перед тем, как постучать в дверь молоточком. Человек внутри застигнут врасплох. Он вскакивает на ноги и выхватывает пистолет. Но прежде, чем он успевает прицелиться, ты хватаешь его за ведущую руку и выворачиваешь вниз и в сторону. Запястье раскрывается от боли...
Рид снова потряс головой, чтобы убрать всю эту путаницу. Допрашивающий уселся в кресло напротив.
– Вы что-то сделали со мной, – пробормотал он.
– Да, – согласился араб. – Мы освободили тебя из этой психологической тюрьмы, – он наклонился вперед, ухмыляясь своими узкими губами и пытаясь поймать взгляд Рида. – Ты вспоминаешь. Интересно наблюдать за этим процессом. Ты в замешательстве. Твои зрачки чересчур расширены, даже несмотря на свет. Что реально, профессор Лоусон?
Шейх. Любые средства хороши.
«Когда наша память предает нас...»
Последнее известное местонахождение: конспиративный дом в Тегеране.
«Кто мы?»
Свист пули звучит одинаково на всех языках... Кто сказал это?
«Кем мы стали?»
Ты сказал это.
Рид ощутил как снова проваливается в темноту. Араб дважды дал ему пощечину, возвращая в реальность, в бетонную комнату.
– Теперь мы сможем продолжить более серьезный разговор. Итак, я спрошу снова. Как... Тебя... Зовут?
Ты входишь в комнату для допросов. Подозреваемый пристегнут наручниками к петле стола. Ты лезешь во внутренний карман пиджака и достаешь свое удостоверение в кожаной обложке. Открываешь его...
– Рид. Лоусон, – его голос был неуверенным. – Я профессор... Истории Европы...
Допрашивающий разочарованно вздохнул. Он поманил пальцем жесткого, хмурого напарника. Тяжелый кулак попал ему прямо в щеку. Коренной зуб подпрыгнул на полу в каплях свежей крови.
Пару секунд он не чувствовал боли. Лицо онемело и лишь запульсировало от удара. Затем появилась новая, смутная, резкая боль.
– Ннн..., – он попытался что-то ответить, но губы не подчинялись.
– Я спрошу еще раз, – повторил араб. – Тегеран?
Шейх был заперт в конспиративном доме, замаскированном под заброшенный текстильный завод.
– Загреб?