На улице стояла девчонка с мечом в руке. Высокая и мускулистая, как баскетболистка; с пышными каштановыми волосами, в джинсах, армейских ботинках и джинсовой куртке. Она отчаянно сражалась со стаей черных птиц размером с ворону. Из ее одежды то тут, то там торчали перья. Над левым глазом красовался свежий порез. Прямо на моих глазах одна из птиц запустила перо, как стрелу, и оно воткнулось девчонке в плечо. Она выругалась и замахнулась на птицу, но та улетела.
К сожалению, я узнал девчонку. Это была Кларисса, мой давний враг из лагеря полукровок. Обычно Кларисса жила в лагере круглый год. Я представить не мог, зачем она пришла в Верхний Ист-Сайд прямо посреди рабочего дня, но, как бы то ни было, сейчас ей явно угрожала опасность. Долго она не продержится.
Я сделал то, что мог.
– Миссис Уайт, – протянул я, – можно в туалет? Мне плохо, боюсь, меня сейчас стошнит.
Учителя любят повторять, что есть такое волшебное слово – «пожалуйста». На самом деле это не так. Настоящее волшебное слово – «стошнит». С его помощью вы легко выберетесь из класса.
– Иди! – сказала миссис Уайт.
Я выскочил за дверь, на ходу срывая защитные очки, перчатки и фартук. И вытащил свое лучшее оружие – шариковую ручку Стремнина.
Никто не остановил меня в коридорах. Пробежав через спортзал, я оказался на улице. И увидел, как Кларисса ударила одну из мерзких птиц плашмя мечом – так, будто играла в бейсбол. С истошным чириканьем птица отлетела прочь, врезалась в кирпичную стену и шлепнулась прямо в урну. Однако еще с десяток точно таких же пернатых воинов продолжали нападать на Клариссу.
– Кларисса! – крикнул я.
Она удивленно посмотрела на меня:
– Перси! А ты что тут?..
Ее прервал град стрел-перьев, пролетевших у нее над головой и вонзившихся в стену.
– Это моя школа, – сказал я.
– Вот же повезло! – недовольно проворчала Кларисса, но больше ничего не добавила – ей приходилось отчаянно отражать атаки птиц.
Сняв колпачок с ручки – она тут же превратилась в бронзовый меч в три фута длиной, – я бросился в бой, рубя птиц и отражая их острые перья блестящим лезвием. Мы с Клариссой дрались изо всех сил, пока от воинственных птичек не остались лишь горстки перьев на земле.
Мы сильно запыхались. У меня была пара царапин, но ничего серьезного. Я выдернул из предплечья перо. Оно вошло не очень глубоко. Главное, чтобы оно не оказалось отравленным. Я вытащил из кармана своей куртки мешочек с амброзией – всегда ношу его с собой на всякий случай. Переломив брикет пополам, я протянул половинку Клариссе.
– Не надо мне помогать, – проворчала она, но амброзию взяла.
Мы откусили пару раз – по маленькому кусочку, потому что пища богов – штука опасная, если приналечь на нее как следует, можно сгореть дотла. Наверно, поэтому боги почти никогда не бывают толстыми. Буквально через пару секунд наши порезы и синяки исчезли.
Кларисса убрала меч в ножны и отряхнула джинсовую куртку.
– Ладно… Пока.
– Стой! – сказал я. – Ты же не можешь вот так взять и убежать!
– Могу, конечно!
– Что случилось? Почему ты здесь, а не в лагере? И с чего вдруг эти птицы на тебя напали?
Кларисса оттолкнула меня, вернее, попыталась оттолкнуть. Я уже давно привык к ее выходкам, поэтому просто отступил в сторону, и она пролетела мимо.
– Слушай, – сказал я, – тебя чуть не убили прямо у моей школы. Так что я имею право знать, в чем дело.
– Вовсе нет!
– Давай я тебе помогу.
Она прерывисто вздохнула. Ей явно хотелось меня ударить, но в глазах у нее застыло отчаяние. У Клариссы, вероятно, были серьезные проблемы.
– Просто мои братья решили надо мной подшутить, – наконец сказала она.
– Понятно, – отозвался я.