С любовью, Энтони: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он взглядывает на нее так быстро, что она даже до конца не уверена, не почудились ли они ей – эти на мгновение вскинутые на нее из-под ресниц потрясающие карие глаза с пляшущими в них солнечными искорками, полные восторга оттого, что она приняла участие в его игре. Он с визгом подскакивает на месте и от избытка чувств несколько раз коротко всплескивает руками.

Она улыбается матери мальчика, и та улыбается в ответ, хотя сдержанно и устало, улыбкой, не предполагающей никакого продолжения. Она совершенно уверена в том, что не знакома ни с этой женщиной, ни с ее сынишкой, и у нее нет ровным счетом никаких причин полагать, что она когда-либо увидит их снова, но, разворачиваясь, чтобы уйти, она неожиданно для себя самой машет им рукой и с полной убежденностью произносит:

– Еще увидимся!

Глава 1

Бет одна дома, прислушивается к шторму и размышляет, чем бы таким заняться. Строго говоря, она не совсем одна. Наверху спит Джимми. Но она чувствует себя одинокой. Сейчас десять утра, девочки в школе, а Джимми проснется не раньше полудня. Она свернулась калачиком на диване и, прихлебывая горячее какао из своей любимой голубой кружки, смотрит на пылающий в камине огонь и слушает.

Дождь и песок хлещут в окна, точно атакующий неприятель. От кого-то из соседей доносится повторяющийся перезвон китайских колокольчиков, безумная музыка, скачущая порывами. Ветер воет, точно какой-то отчаянно тоскующий зверь. Штормы у них на Нантакете[1] зимой лютые. Лютые и неистовые. Раньше они ее пугали, но это было много лет назад, когда она только переехала сюда.

Радиатор шипит. Джимми храпит.

Со стиркой она уже разделалась, девочки придут из школы только через несколько часов, обед готовить еще рано. Хорошо, что вчера она накупила продуктов. Нужно еще пропылесосить весь дом, но она подождет, пока Джимми встанет. Он только в третьем часу ночи вернулся с работы.

Жаль, что у нее нет книги, которую нужно прочитать к следующему собранию книжного клуба. Она все время забывает заехать в библиотеку. В этом месяце они обсуждали «Загадочное ночное убийство собаки» Марка Хэддона. Это была незатейливая детективная история, написанная от лица мальчика-подростка, страдающего аутизмом. Бет она понравилась; в особенности ее очаровал странный внутренний мир главного героя, хотя она надеется, что следующая книга будет попроще. Обычно для обсуждения в книжном клубе они выбирают серьезную литературу, но сейчас она не отказалась бы отвлечься на какой-нибудь любовный роман, где действие происходило бы жарким летом. И никто бы не отказался.

Что-то с грохотом врезается в дальнюю стену дома, и Бет вздрагивает от неожиданности. Гровер, их черный лабрадор, мирно спящий на плетеном коврике, вскидывает голову.

– Все в порядке, Гров. Это всего лишь папино кресло.

Зная, что надвигается сильный шторм, она просила Джимми занести кресло в дом, перед тем как тот уйдет на работу. Это его курительное кресло. В сентябре кто-то из отдыхающих, которые приезжают сюда на лето, оставил его на обочине дороги, прилепив к спинке скотчем лист бумаги с надписью: «Забирайте, кто хотите», и Джимми не устоял, хотя, по правде говоря, этой рухляди самое место на свалке. Это классический садовый «адирондак» из кедрового дерева. Практически в любом другом месте на земле это кресло могло бы служить вечно, но здесь, на Нантакете, соль и влага в воздухе рано или поздно разъедают все, кроме самых плотных искусственных композитных материалов. Чтобы выжить в этих краях, все должно быть исключительно прочным. И пожалуй, более чем плотным.

Так что да, сгнившему и покрытому плесенью креслу Джимми место на свалке или, как минимум, в гараже, куда Бет предусмотрительно и предложила его убрать вчера вечером. Но вместо этого ветер оторвал его от земли и швырнул в стену дома. Она подумывает встать и оттащить злополучное кресло в гараж самостоятельно, но потом решает, что не стоит. Может, шторм разобьет наконец его в щепки. Разумеется, если такое случится, Джимми просто найдет себе какое-нибудь другое кресло, чтобы курить в нем свои вонючие сигары.

Она сидит на диване и пытается наслаждаться своим какао, штормом и огнем в камине, но мысль о том, что надо встать и чем-нибудь заняться, не дает ей покоя. Что бы такого сделать полезного? Она подходит к каминной полке и берет в руки их с Джимми свадебную фотографию. Мистер и миссис Джеймс Эллис. Четырнадцать лет тому назад. Тогда волосы у нее были более длинными и светлыми. А кожа безупречной. Ни пор, ни пигментных пятен, ни морщин. Она проводит кончиками пальцев по своей тридцативосьмилетней щеке и вздыхает. И Джимми выглядит просто потрясающе. Впрочем, он и сейчас так выглядит – бо́льшую часть времени.

Она внимательно разглядывает его улыбку на фото. Прикус у него чуть глубоковат, и верхние клыки слегка выдаются вперед. Когда они с ним только познакомились, она считала, что неровные зубы делают его обаятельней, придают его облику нотку брутальности, не превращая его при этом в деревенщину. На его губах играет самоуверенная, озорная, неотразимая ухмылка из тех, что заставляет людей – женщин – прикладывать значительные усилия ради того, чтобы ее удостоиться.

Однако в последнее время его зубы начали ее раздражать. То, как он проходится по ним языком после еды. То, как он жует с открытым ртом. То, как торчат его верхние клыки. Иногда она ловит себя на том, что смотрит на них, когда он говорит, и мечтает, чтобы он заткнулся. На свадебной фотографии они у него жемчужно-белые, а сейчас скорее даже не сливочного, а карамельного оттенка, пожелтевшие за годы ежедневного злоупотребления кофе и этими его вонючими сигарами.

Его когда-то прекрасные зубы. Ее когда-то прекрасная кожа. Его раздражающие привычки. Она, впрочем, в этом смысле тоже не без греха. Ее нудеж доводит его до белого каления, она знает это. Это обычное дело, когда люди становятся старше, когда они женаты четырнадцать лет. Она улыбается белозубой улыбке Джимми на фотографии, потом ставит снимок обратно на каминную полку чуть левее того места, где он стоял до этого, и, отступив на шаг назад, окидывает ее критическим взглядом.

Полка эта представляет собой цельный шестифутовый кусок топляка, прибитый над камином. Они нашли его однажды ночью у кромки воды на пляже Серфсайд в то их самое первое лето. Джимми поднял его и сказал: «Когда-нибудь мы повесим его над камином в нашем с тобой доме». Потом он поцеловал ее, и она поверила ему. Они тогда были знакомы всего несколько недель.

На полке стоят три фотографии, все в одинаковых состаренных белых рамках: слева – шестинедельный Гровер, посередине – Бет с Джимми, справа – пляжный портрет Софи, Джессики и Грейси в белых блузках и розовых крестьянских юбках в цветочек. Снимок был сделан сразу после второго дня рождения Грейси, восемь лет тому назад.

– Как быстро летит время, – говорит она вслух, обращаясь к Гроверу.

Слева фотографию Бет с Джимми обрамляет большущая персиковая морская звезда, которую Софи нашла неподалеку от маяка Санкати, справа – закрученная в идеальную спираль ракушка, тоже большущая и без единой щербинки или трещинки. Эту ракушку Бет нашла у маяка Грейт-Пойнт в тот год, когда они с Джимми поженились, и сумела сохранить ее в первозданном виде, несмотря на три переезда. С тех пор она подобрала несколько сотен подобных ракушек, но без изъяна среди них не было ни одной. Композиция, украшающая каминную полку, всегда неизменна. Ничего другого туда не допускается.

Она снова поправляет свадебную фотографию, сдвигая ее чуть вправо, и отступает назад. Ну вот. Так-то лучше. Точно по центру. Все как полагается.

А теперь что? Ее переполняет жажда деятельности.

– Вставай, Гровер. Пойдем пройдемся до почтового ящика.

Едва выйдя за дверь, она жалеет о своем решении. Ветер прохватывает насквозь самую плотную ее непродуваемую зимнюю куртку с такой легкостью, как будто это решето. Бет пробирает дрожь, холод пронизывает ее до костей. Косой дождь хлещет в лицо, не дает открыть глаза, так что она с трудом видит, куда они идут. Бедняга Гровер, который еще несколько минут назад мирно спал на теплой подстилке, жалобно поскуливает.

– Прости, Гров. Скоро уже пойдем домой.

От их дома до почтовых ящиков примерно с полмили. По соседству с Бет живут немногочисленные постоянные обитатели острова и те, кто приезжает сюда на лето, но в основном отпускники живут на ее пути к почте. Поэтому в это время года дома пусты и темны. В окнах не горит свет, из труб не идет дым, на подъездных дорожках не стоят машины. Все тихо и безжизненно. И серо. Небо, земля, кедровая дранка на каждом пустом и темном доме, океан, которого она сейчас не видит, но чувствует его запах. Все одинаково серое. Она до сих пор так к этому и не привыкла. Нантакетская зима с ее постоянной серостью способна расшатать самую устойчивую психику. Даже самые непробиваемые из местных, люди, любящие их остров сильнее всех, в марте дают слабину.

Какого черта мы делаем на этом богом забытом клочке серого песка?

Весна, лето и осень – дело другое. Весной глаз радуют желтые нарциссы, летом – ослепительно-синее, как на Миконосе, небо, осенью – ржаво-красные россыпи клюквы на болотах. И ко всему этому в комплекте прилагаются туристы. Конечно, свои минусы в этом тоже есть. Но с туристами приходит жизнь. Жизнь! После рождественских гуляний в декабре все они уезжают. Возвращаются на материк, туда, где есть «Макдоналдсы» и большие торговые центры и где все заведения открыты и в январе. И цвет. Там у них есть цвет!

Продрогшая, вымокшая и несчастная, Бет доходит до ряда серых почтовых ящиков, стоящих вдоль дороги, открывает крышку своего, вытаскивает три разномастных конверта и торопливо сует их за пазуху, чтобы защитить от дождя.

[1] Нантакет – остров в Атлантическом океане у восточного побережья Северной Америки. Входит в состав штата Массачусетс.