В дневной палате играют в «Монополию». Играют уже третий день, понаставили везде домов и отелей, два стола сдвинули, чтобы уместить все карточки и стопки игровых денег. Макмёрфи всех убедил, что игра пойдет интересней, если платить по пенни за каждый игровой доллар, получаемый из банка; коробка от игры наполняется мелочью.
— Тебе бросать, Чезвик.
— Минуточку, не бросай. Чтобы энти отели купить, что для этого нужно?
— Нужно по четыре дома на каждом участке одного цвета. А теперь вперед, Мартини, бога в душу.
— Минуточку.
На той стороне стола торчат во все стороны игровые деньги — красные, зеленые и желтые.
— Ты отель покупаешь или Новый год отмечаешь, бога в душу?
— Чезвик, бросай уже.
— Лупешки! Ё-о-оксель, Чезвикус, куда это ты угодил? Не ко мне ли в Марвин-гарденс случайно? Не значит ли это, что ты должен мне — ну-ка, посмотрим — триста пятьдесят долларов?
— Блин горелый.
— А шой-то за другие штуки? Минуточку. Шой-то за другие штуки по всему полю?
— Мартини, ты уже два дня видишь эти другие штуки по всему полю. Не удивительно, что я, к чертям, проигрываю. Макмёрфи, не понимаю, как ты можешь сосредоточиться, когда тут Мартини сидит и глючит напропалую.
— Чезвик, ты за Мартини не волнуйся. Он очень неплохо справляется. Ты давай гони три пятьдесят, а Мартини о себе позаботится; разве мы не получаем с него ренту всякий раз, как одна из его «штук» приземляется на нашу землю?
— Минуточку. Их же тьма-тьмущая.
— Все путем, Март. Ты только держи нас в курсе, на чью землю они угодили. Чезвик, кости еще у тебя. Двушка же выпала, так что бросай снова. Молоток. Фью! Большая шестерка.
— И я попадаю на… Шанс: «Вас избирают председателем совета; выплатите каждому игроку…» Блин горелый, обгорелый!
— Чей это тут отель, бога в душу, на железной дороге?
— Это, друг мой, как все прекрасно видят, не отель; это депо.
— А ну-ка минуточку…
Макмёрфи наводит порядок на своем краю стола: сдвигает карточки, складывает деньги, выравнивает свои отели. Из-за тульи кепки у него торчит чек на сотню долларов, точно пропуск журналиста; шальные деньги, так он говорит.
— Скэнлон? Кажись, твоя очередь, браток.
— Дай-ка мне эти кости. Щас в щепки тут все разнесу. Ну-ка, Мартини. Навалять и обосцать, чтобы за одиннадцать.
— А что, порядок.
— Да не это, дебил ненормальный; это не фишка моя, это мой дом.
— А цвет один в один.
— Что этот домик делает в электрической компании?
— Это электростанция.
— Мартини, ты не кости трясешь…
— Оставь его; какая разница?
— Но это же дома!