— Это не важно, — наконец произнес Хокинг так тихо, что некоторые даже не расслышали. Потом он кивком отпустил собравшихся, и развернул кресло к ним спиной. — Можете идти.
Все вышли. Остался один Рэмм. Хокинг обернулся.
— Ну? Что еще?
— Нет, ничего такого. — Видно было, что начальник службы безопасности борется с собой. — Мне просто интересно, почему Рестон так важен для вас.
Черты лица Хокинга исказила злобная усмешка.
— Он для меня вообще неважен!
— Тогда зачем мы потратили столько сил на него? — Рэмм понимал, что ступил на очень зыбкую почву. — Я имею в виду, почему бы вам просто не приказать убить его, и дело с концом?
Хокинг поерзал в своем кресле и скривился.
— Я сам убью его. Потом. — Он подумал и продолжал, обращаясь больше к себе, чем к Рэмму. — Но сначала он будет страдать, как я страдал. Он будет ползать у меня в ногах! Он признает мое превосходство! Да. Он еще проклянет свое упрямство! — Он поднял голову и бросил гневный взгляд на начальника службы безопасности. — Ты свободен!
Рэмм опустил голову и вышел, не сказав больше ни слова. Время истекало. Пленников надо было как-то возвращать. В приемной его поджидал Вермейер.
— Ну? Ты получил приказ?
— Понятия не имею, — сердито буркнул Рэмм. — Что он, черт возьми, имел в виду? Что значит «не важен»?
Вермейер пожал плечами.
— Кто его разберет! Ну, раз не важен, то и ладно. Просто у него какие-то виды на этого типа. В любом случае, надо изловить сбежавших, пока они дел натворили.
— Нервничаешь, Вермейер?
— О тебе беспокоюсь. Ты же знаешь, каким он бывает. — Он кивнул в сторону закрытой двери.
— Я все чаще задаю себе вопрос, почему я вляпался во все это дерьмо?
— Не поздновато ли? Ты посадил в камеру директора станции, а теперь начинаешь сомневаться, стоило ли это делать?
— Ну, посадил…
— Так выпусти его, и все пойдет по-старому.
— Нет, по-старому уже не будет, — с этими словами Рэмм покинул приемную директорского кабинета.
Вермейер проводил его задумчивым взглядом, а затем занялся установкой танти на платформу и центрировкой только что установленных двигателей; оба проекта находились на завершающей стадии. Вскоре станция снимется с орбиты, и отправится туда, куда они пожелают. Он не мог не улыбнуться про себя: все шло по плану.
Защитники Готэма, одетые в зеленые комбинезоны технических работников, которые они стащили из прачечной, стояли, переглядываясь.
— Время пришло, — сказал Пакер. — Нужен последний инструктаж?
— Нет необходимости, — ответил директор Сандерсон. — Все знают, что должны делать. — Он посмотрел на Спенса. — Наркотик готов?
— Я приготовил энцефамин. — Спенс посмотрел на руководителей сопротивления. — Три флакона. Это немного, но, если запустить их в вентиляцию, должно хватить. Все на станции отключатся, минуты на две, на три… Это сильнодействующее вещество.
Сальников поднял руку.
— Итак, сейчас 16:43…
Спенс посмотрел на свой браслет.
— Точно.