Хокинг разглядывал человека перед собой. Его рука лежала на подлокотнике пневмокресла.
— А я вам говорю: дайте пройти! Вы мне мешаете.
Директор сделал шаг в сторону. Кресло двинулось и в тот же миг рука Сандерсона взлетела вверх, и он изо всех сил ударил Хокинга по голове.
Однако движение его оказалось недостаточно быстрым. Длинный палец Хокинга дернулся на подлокотнике, импровизированная дубинка в сантиметре от его головы наткнулась на невидимое препятствие и отлетела в сторону.
Директор был ошеломлен. Он точно рассчитал удар, и все же потерпел неудачу. Глаза Хокинга сузились, а губы искривились от ярости.
— Вы посмели напасть на меня! — Аудиосистема кресла точно передала хриплый от злости голос.
Сандерсон уже менее решительно снова взмахнул своим оружием. Он почувствовал, как ножка стула опять налетела на что-то, чего не было, и отскочила. В то же мгновение его рука онемела. Дубинка потяжелела и выпала из рук. Директор рухнул на колени, зажимая уши руками, стремясь защититься от пронзительного звука, ударившего прямо в мозг. Нестерпимый вопль лишил его сил, и он тяжело рухнул на пол.
— Я ожидал от вас большего, директор. Я могу раздавить вас, как насекомое. Да вы и есть насекомое! — Хокинг что-то нажал на подлокотнике кресла, и директор зажмурился от боли, перекатился на бок и замер, уставясь пустыми глазами в сводчатый потолок.
Кресло чуть покачивалось в воздухе. Хокинг оглянулся. Ари стояла перед ним с отсутствующим выражением на лице. Ее голубые глаза смотрели чуть в сторону. В таком виде она напоминала мечтательную девочку.
Хокинг отметил, что Ари видела короткую схватку, но ее ничуть не обеспокоило состояние отца. Он отрегулировал голос кресла.
— Ты готова, Ариадна?
— Да, — сказала она сонным голосом. — Готова. Отведи меня к машине снов.
— Ты прекрасно знаешь дорогу. На этот раз я последую за тобой…
Дарджилинг отличался от Калькутты, как море от сточной канавы. Свежий, чистый, искрящийся жизненной силой, он громоздился на крутом склоне холма на высоте, так высоко, что у приезжих поначалу кружилась голова. Совершенно не похоже на ту Индию, которую Спенс видел до сих пор. Создавалось впечатление, что город расположен на другой планете.
Окруженный царственными горами, среди которых выделялась двуглавая Канченджанга, пронизанный солнцем Дарджилинг мерцал в глазах Спенса драгоценным камнем. Купол невероятно высокого голубого неба раскинулся над всем, как шелковый балдахин. Крошечные синие птички носились над улицами, перепархивая с крыши на крышу.
Здесь жили лимбу, раи, таманги, лепча, бхутия, шерпы, неварцы и еще невесть кто. Все казались крепкими, здоровыми и светились дружелюбием. Разряженный воздух не позволял забыть, что город располагался на высоте более 2000 метров над уровнем моря. После низинных городков, утопавших в грязи и нищете, Дарджилинг пьянил и сверкал в глазах Спенса.
— Дарджилинг — жемчужина Гималаев! — возвестил Гита. — Я и не надеялся увидеть его своими глазами.
Они поднимались по крутым улицам города, хорошо организованными террасами привольно раскинувшегося на склонах, слушали восторженные крики пестрых жителей, одетых в национальные костюмы со множеством серебряных украшений. Дети, увидев слона, бежали за ними, смеясь и тыча в них пальцами. Пока они проходили через нижнюю часть, за ними увязалась приличная толпа, так что к резиденции местного начальства наши путники приблизились в окружении множества горожан. Наконец они достигли красивого златоглавого Радж Бхавана, Дворца губернатора.
Перед дворцом раскинулся великолепный изумрудный газон. Стены из белого кирпича посверкивали вкраплениями слюды. Широкая подъездная аллея, образованная подстриженными миниатюрными деревьями, вела к самому дворцу, живой реликвии британской колониальной эпохи.
При виде слона в сопровождении шумной толпы стражники у ворот засуетились, выставили ружья и попытались задержать пришельцев, взволнованно жестикулируя. Гита переговорил с ними, время от времени тыча пальцем в сторону дворца. Один из стражников помчался за своим капитаном.
У Спенса было время осмотреться. Со всех сторон возвышались горы, очень близкие в прозрачном воздухе, одна перспектива сменяла другую, и все они нравились ему. От Бикх-Хилла, административного района города, дома спускались вниз нисходящими рядами, рождая ощущение, что стоишь на крыше мира. Жители занимались своими делами, сверкая улыбками на широких лицах. Очаровательная картина!
— Губернатор вас примет. — Эти слова вырвали Спенса из созерцательного состояния. Он обернулся и увидел невысокого, хорошо сложенного мужчину в зеленой форме. Он тоже улыбался, демонстрируя ослепительно белые зубы. Однако чувствовалось, что он слегка растерян. — Следуйте за мной, пожалуйста.
Железные ворота со скрипом отворились, и с капитаном во главе они двинулись вверх по обсаженной деревьями аллее. У широких дворцовых ступеней они сошли на землю и прошли через большие бронзовые двери внутрь. Сзади протрубила слониха. Спенс оглянулся и увидел, как Симбу уводят двое стражей с винтовками.
— До свидания, голубушка, — пробормотал Спенс. — И спасибо за поездку.
— Я и забыл, что нам придется с ней расстаться, — грустно сказал Аджани. — Я к ней привязался.
Спенс кивнул со вздохом.
Губернатор, в отличие от своих подданных, имел высокий рост и царственную осанку. Спенс легко представил, что он каким-то образом перенесся в прошлое и стоит перед индийской королевской семьей во времена Великих Моголов.
Блестел белый мраморный пол. Часть его покрывали богатые восточные ковры; стояли по углам пальмы в кованых медных горшках, по стенам, выкрашенным в миндальные цвета, висели шкуры животных, красивые поделки из нефрита и алебастра, слоновой кости и тикового дерева. Потолок украшали стилизованные изображения слонов, львов и танцующих девушек. Колонны зеленого мрамора дополняли убранство зала.
Через короткое время они сидели в одном из залов дворца, от остального пространства их отделяла красивая ширма из тонких резных пластин желтого мрамора. Красные шелковые подушки на больших ротанговых креслах позволяли путникам ощущать себя знатными гостями. Они неторопливо пили очень вкусный чай и беседовали с губернатором. Рядом стоял слуга с опахалом, а еще один держал серебряный поднос с ореховыми пирожными и сладостями.
— Я очень расстроен нападением на моего министра. Но одновременно весьма рад, что благодаря вам вернулась моя любимая слониха Амбули. Вы рассказали о беспрецедентном оскорблении власти губернатора. Я вам очень признателен и постараюсь вознаградить ваши старания. Только скажите, и я сделаю все, что в моих силах.