Покаяние разбившегося насмерть: читать начало книги онлайн

– Вы только что говорили про четвертый труп, обнаруженный сегодня утром. Знать не знал ту самую медсестру – как ее там? И зачем, в таком случае, я убил совершенно неизвестную мне девушку?

Я пожал плечами.

– Вам также совершенно не обязательно было знать ту медсестру из клиники центра. Полагаю, она была среди зрителей на премьере спектакля в тот самый день. Все это похоже на жутковатую кровавую карусель: медсестра ведь тоже могла увидеть вас в роли убийцы и, если даже не хотела шантажировать, то просто пригрозила, что сообщит все в полицию …

Франсуа попытался, собрав все свое мужество, восстановить статус-кво: он сжал кулаки и улыбнулся почти с достоинством.

– Повторяю, мсье Муар: я никого не убивал. Да, признаю: тому, кто совершил эти убийства и, в частности, убил мерзкого Нико, я благодарен – он избавил меня от шантажиста. Я просто не представляю, где и каким образом достал бы деньги, чтобы расплатиться с ним. К тому же, как вы только что отметили, Нико точно не остановился бы на единственном денежном «подарке», так что, в конце концов, мне пришлось бы признаться дорогой Иветте в том, что я ей по глупости изменил. Уверен, в итоге это привело бы нас к разводу.

Он нервно усмехнулся и шумно перевел дыхание, почти молитвенно сложив ладони у груди.

– Но подумайте сами: снимков я так и не получил, понятия не имею где, на каких флешках и компьютерах они хранятся. Так что опасность для меня все еще существует. К чему в таком случае, мне было убивать Нико? И вообще: спросите у отца моей жены – я не переношу даже вида крови! Не могу зарезать и курицы. Все семейство Иветты презирает меня за это …

Произнеся этот взволнованный монолог, Франсуа стоически поджал губы, чтобы не разрыдаться, поднялся и, не попрощавшись, бросился вон из кафе. Сами понимаете, я не кинулся за ним вслед – от мсье Шюни я получил всю возможную на данный момент информацию.

Глава 12. Версии прессы

В этот день к обеду неожиданно распогодилось: серые тучи бесследно исчезли, как их и не было, а небо засияло яркой синевой с ослепительным подсолнухом солнца в центре. Я вышел из кафе и, прежде чем усесться за руль, пару минут постоял под солнечными лучами, наслаждаясь их мягким теплом. Настроение поднялось: елки-палки, как ни крути, а жизнь – прекрасна. Даже эти жутковатые убийства в чем-то подобны пазлу: нужно найти и точно соединить множество фактов, чтобы в конце концов все стало ясно, сложившись в общую логическую картинку.

Увы, мой старый приятель Андрей Бессонов в настоящий момент не имеет железного алиби: весь вечер он был на виду, но почти двадцать минут отсутствовал, и никто не может подтвердить, что он всего лишь пытался остановить кровотечение из носа в туалете центра. Еще хуже ситуация с нашим бухгалтером – наверняка скоро станет известно про его адюльтер с Селин и про шантаж малыша Нико, и вот тогда полиция вцепится в него мертвой хваткой. А это, как бы лично я ни относился к парню, крайне плохо для «Садов» – ведь он наш сотрудник.

Я сел за руль, первым делом направившись к ближайшему ресторану: у меня было время спокойно пообедать, заодно ознакомившись с последним выпуском прессы. Вполне возможно, ушлые журналюги откопали что-нибудь новое во всей этой истории убийств, теперь уже с четвертой, не слишком понятной, жертвой.

Не знаю для кого как, а для меня обед – серьезное мероприятие, когда я стараюсь не просто утолить голод, но получить максимум удовольствия. Именно потому я пообедал в тихом славном ресторанчике недалеко от места нашей встречи с Франсуа Шюни, на время «отключившись» от всех последних событий. Только покончив с дивным свиным стейком, под кофе с шоколадными хлебцами я взял из корзинки у соседнего столика несколько парижских газет, в которых уже на первых полосах бурно обсуждались таинственные и непонятные «Рождественские жертвоприношения» как окрестили их акулы пера.

На изучение прессы у меня ушло ровно полчаса. Взволнованные репортажи о последнем, четвертом, убийстве одинокой медсестры, с первых же строк сообщили мне два новых факта. Факт № 1 – у Андрея Бессонова появился неожиданный заступник, подтвердивший его алиби; факт № 2 – убитая Роза Брютель в день премьеры плохо себя чувствовала, а потому осталась дома; стало быть, на премьере ее не было и стать случайным свидетелем преступления она никак не могла.

«Андре Бессону пришлось бы нелегко, если бы психотерапевт центра Винсент Молю не дал показания в его пользу, – писала газета «Утро». – «Мне очень неловко, но в день премьеры у меня были проблемы с желудком, потому пришлось надолго занять кабину сортира, – сказал доктор Молю, повстречав нас на выходе из полицейского управления. – Я прекрасно слышал, как кто-то зашел и долгое время плескался с водой, после чего наконец-то вышел. Узнав, что это был Андре Бессон, в чьем алиби появилась серьезная прореха, я поспешил дать показания полиции в его пользу. Рад, что могу помочь – мсье Бессон всегда был мне очень симпатичен».

Мысленно поздравив Андрея, я продолжил чтение, в свою очередь, узнав нюанс с отсутствием Розы Брютель на премьере спектакля, что в какой-то мере делало ее убийство труднообъяснимым.

«Практически все коллеги Розы Брютель по клинике утверждают, что она еще с утра чувствовала себя неважно, а потому не пришла на премьеру, – продолжила тему газета «Утро». – Одна лишь санитарка Люси Прилье не очень уверенно сказала, что вроде бы видела Розу сразу после премьеры, когда все вывалили в холл – она как будто кого-то искала. «Вы сообщили это полиции?» – поинтересовались мы, на что санитарка кивнула: «Да. Хотя, если честно, я видела девушку, похожую на Розу только со спины, она почти тут же исчезла… И все-таки, мне кажется, это была она». Мы поинтересовались мнением по этому вопросу комиссара Анжело, на что он без особого энтузиазма отметил, что кроме Люси Прилье больше никто не видел в тот вечер Розу, а потому всерьез воспринимать ее показания не имеет смысла».

В итоге почти все журналисты вернулись к первоначальной версии: автор убийств – некий маньяк, неудавшийся режиссер, предложивший Парижу свою кровавую «постановку», причем, скорей всего, он работает в реабилитационном центре, потому ему и пришлось избавиться от Розы Брютель, которая каким-то образом узнала о его виновности в преступлении.

«На первый взгляд может показаться, что убийство медсестры никак не связано с убийством волхвов, – размышлял один из журналистов. – Она не присутствовала на премьере, стало быть, вряд ли могла оказаться свидетельницей тройного убийства. Но если убийца был ей знаком, она могла узнать о его виновности по каким-либо случайно прозвучавшим словам, фразам… Как бы там ни было, но согласно официальной версии все четыре убийства «кровно» связаны: патологоанатом полицейского управления Серж Пуассе убежден, что они совершены одним орудием – узким и острым ножом, одной рукой – сильной и хирургически точной. «Совершенно очевидно, что все четыре убийства совершены одним человеком, одним и тем же орудием», – заявил он».

Я с невольным облегчением перевел дух, убедившись, что на сегодняшний день ни один из журналистов еще не в курсе авантюр малыша Нико по части шантажа – все лишь повторяли то, что парень был, несомненно, талантлив и, стало быть, убийца мог убить его из своеобразного чувства мести за собственную бездарность.

«Представьте себе некого парня, мечтающего о лаврах великого режиссера или, к примеру, актера, но при том абсолютно не имеющего таланта, – размышлял автор газеты «Вечерний Париж». – Возможно, он принимал участие в каких-либо постановках или пытался снимать любительские фильмы – не то, ни другое не имело и минимального успеха. И тут открывается любительский театр при реабилитационном центре, и вчерашние неблагополучные граждане предлагают зрителям чудесную постановку – собственную версию истории трех волхвов. Успешная премьера, бурные аплодисменты зала – все это запросто могло привести нашего неудачника в состояние ярости. Вот он и пригласил несносного малыша Нико и его «коллег»-волхвов на фотосессию в сквер – фотосессию смерти…»

Статья так и называлась – «Фотосессия смерти», а ее автор озвучил самую популярную версию прессы, дав запал для бурных импровизаций всей пишущей братии. После пары-тройки рассказов о жутчайшем монстре, рассаживавшем трупы волхвов на скамье под звездами сквера, краткий отчет комиссара Анжело, опубликованный в одной из газет, смотрелся блекло и скучно.

«В настоящий момент мы тщательно проверяем всех причастных к этому делу, рассматриваем все версии. В первую очередь нас интересует круг общения первых трех жертв – Николаса Пертю, Мишеля Дювво и Пьера Солисю. В связи с этим призываем оказывать нам всяческое содействие: если вам известно что-то, связанное с убийствами и его жертвами, просим немедленно сообщить данную информацию в полицию. Заранее благодарю за активное сотрудничество».

Практически все газеты побывали после убийства медсестры в клинике реабилитационного центра, побеседовав с ее коллегами и составив в итоге портрет погибшей: добрейшая, милейшая и совершенно одинокая умница двадцати трех лет от роду. Все труженики клиники только потрясенно разводили руками – никому в голову не приходило, из-за чего могли убить такую девушку и почему подкинули тело к зданию офиса фирмы-благотворителя.

«Признаться, статьи про первое, тройное, убийство меня только раздражали – казалось глупо всерьез подозревать в убийстве некого таинственного монстра-маньяка, – говорил все тот же психотерапевт клиники Винсент Молю. – Но после убийства нашей Розы я готов согласиться с журналистами! Роза Брютель была чудесной девушкой, очень доброй и славной, коллеги подшучивали над ней, говорили: «Роза, ты – настоящая роза!». Все так и было, она была чудесным цветком! Убить такую мог только самый настоящий монстр, просто позавидовав ее красоте, свету ее души…»

Я заказал себе вторую порцию кофе, неспешно отложив в сторону прочитанные газеты. Как бы там ни было, то, что полиции и прессе до сих пор ничего не известно о том, что малыш Нико пытался шантажировать Франсуа Шюни, говорит о том, что по какой-то причине об этом молчит хитрюга Селин. Интересно, она знает, где конкретно малыш Нико хранил компрометирующие снимки? Потому как на настоящий момент имеется еще один любопытный факт: полиция, осмотрев комнату Нико, не обнаружила ничего подобного, иначе давно бы вцепилась мертвой хваткой в нашего Франсуа Шюни и в ту же самую Селин Бошоле. Стало быть, имеет смысл встретиться с девицей и душевно побеседовать с ней на эту тему.

Я улыбнулся, допил свой добавочный кофе и отправился «на разведку» в реабилитационный центр.

Глава 13. Тайное становится явным

На ловца и зверь бежит – эта пословица припомнилась мне, как только я вошел в тихий и практически пустой холл реабилитационного центра, где с самых первых шагов меня ожидала сенсационная новость.

Я сразу же наткнулся на мощную спину парня в форме охранника: он склонился над подоконником одного из окон и резко распрямился на гулкий звук моих шагов. При этом из-за неловкого движения его руки с подоконника на пол упали, веером рассыпавшись передо мной, цветные фотоснимки. Мне только и требовалось, что наклониться, под шумное сопение охранника поднять несколько из них, в то же мгновенье ощутив, как земля плавно уходит из-под ног. У меня в руках были фотографии, о которых еще сегодня утром говорил мне Франсуа Шюни – самая натуральная порнография с ним и Селин в главных ролях.