Все мои вещи, коробка с фотографиями, обувь, документы – всё погибло в пожаре. Одна труха и пыль осталась от моей жизни. Не могу сдержать слезы и, спрятав лицо в ладонях, ухожу на кухню, которая вообще осталась нетронутой.
И мой ноутбук.
Я плачу и улыбаюсь, благодарная, что хотя бы он у меня остался. Соня прихватила с собой несколько больших пакетов, чтобы было куда сложить вещи, но они нам не понадобятся.
– Пойдем отсюда, – говорю я подруге, сунув зарядное устройство в свою сумку. Ноутбук беру подмышку. – Здесь мне больше нечего делать.
Дарья прощается со мной молчаливым и виноватым кивком. На улице становится пасмурно, поднимается ветер. Вспоминаю, что сегодня у меня занятие с Мишей и звоню его маме, чтобы сказать – сегодня оно отменяется.
Опускаюсь на лавочку, прижимая к себе ноутбук так, будто это единственная родная мне вещь.
– Не убивайся, пожалуйста! – опускается передо мной Соня. – Главное, что ты жива и здорова. Как и все те, чьи квартиры пострадали.
– Я знаю.
– Слушай, то, что случилось, ужасно. Но раз уж ничего не изменить, может, стоит попробовать найти плюсы?
– Точно! – саркастически восклицаю я. – Знаешь, обожаю ходить в МФЦ и писать заявления на восстановление документов. Порой, там бывает так весело.
– Да, я понимаю, что видеть хорошее во всем этом – сложно. А что скажешь насчет гардероба? У тебя появился отличный повод обновить его. И можно начать прямо сейчас.
– У меня нет настроения по магазинам ходить.
– Появится! Что теперь, умирать что ли? Времени у нас – вагон. Можем пройтись по магазинам, а потом зависнуть в каком-нибудь баре и поехать ко мне. Женя сегодня на сутках, так что он нам не помешает.
– Я не могу остаться у тебя. Ян эти выходные проведет в городе и мне нужно кормить Джерси.
– И ладно! Тогда мы прошвырнемся по магазинам, посидим в каком-нибудь баре и я посажу тебя в такси. Делов-то!
– Соня…
– Поднимай свою задницу и идем в торговый центр! Или хочешь наоборот? Сначала выпьем, а потом по магазинам.
– А можно никак?
– Нельзя.
Соня тянет меня за руку, и я вынуждена подняться. Если и есть плюсы в случившемся, то только один – сегодня я смогу вернуться в дом, где воздух пропитан ласкающим мою кожу запахом Яна. А ещё макаронами, которые он приготовил.
* * *
Мне с трудом удается покинуть такси. В руках у меня бумажные пакеты самых разных размеров. Дорожка из семи разноцветных шотов способствовала расслаблению на многих уровнях. Во-первых, я сильно потратилась. Оказывается, я давно не ходила по магазинам, и сегодня от стресса у меня так закружилась голова, что я с дуру купила себе много чего лишнего. Во-вторых, когда я это осознала, мне стало ещё хреновее и Соня затащила меня в небольшой, но уютный, бар, где успокоили меня как раз эти семь вкусных и чертовски опьяняющих шота. В какой-то момент я даже пожалела, что отказалась от предложенных мне махровых носков по акции!
– Хорошего вечера! – желает мне водитель, оглядев презентабельного вида ворота и дом Яна. Ту часть, которая видна с дороги.
– И вам. Спасибо.
Я не пьяна и чувствую себя нормально. Только ноги ватные и потому бреду я слишком медленно, будто пакеты неимоверно тяжелые и мне сложно идти. Мой расслабленный взгляд цепляется за что-то черное и большое.
Машина Яна. Я останавливаюсь, пребывая в полнейшем замешательстве. Он ведь говорил, что уедет в город. Часто моргаю, надеясь, что это всего лишь обман зрения, но становится только хуже: за его внедорожником прячется белый покатый Mercedes на сверкающих черных дисках. Из дома раздается громкая музыка и в узких окнах цокольного этажа загорается свет.
– Вот же черт! – вырывается у меня шепотом. – У него тут вечеринка!
Раздаются женские вопли и вдруг одно из длинных и узких оконцев, где находится бассейн, приоткрывается. Я тут же прячусь в тени развесистой ивы. Хорошая новость заключается в том, что вечеринка в честь дня рождения Яна проходит у бассейна, а это значит, что у меня есть возможность проскользнуть в свою комнату незамеченной. Плохая – чувствую я себя бездомной и ободранной кошкой, которая в тайне от хозяев пытается найти теплое место для ночлега.
За стеклянной дверью сидит Джерси. Увидев меня, он начинает скакать и лаять.
– Тише, мальчик, – шепчу я, приоткрыв дверь. – Пожалуйста.