Все.
Волк на полу меняется, в смерти снова становясь человеком. Он лежит на спине. У него лицо Людвига, и это почти противоестественно.
До слез. У меня трясутся руки. На меня еще ни разу не нападали вот так. Тихий город, тихая работа…
Я даже толком не понимаю, как это происходит. Понимаю только, что я уже стою, обнимаю Людвига, а он обнимает меня, гладя по спине. Все хорошо, все закончилось. Вот и все. И я всхлипываю, уткнувшись носом ему в шею.
11
Я проснулась у него на плече.
Испугалась немного – так странно. Мужчина в моей постели.
Но мужчина спал, глубоко и ровно дыша, нежно обнимая меня одной рукой… и я успокоилась. Пусть спит, мне даже приятно. И я буду лежать осторожно, не дергаясь, чтобы его не разбудить.
Я ведь сама его позвала.
И к себе, потому что оставаться в пустом доме, где только вчера убили его мать – очень тяжело. И в постель… ну, просто потому, что так хотелось мне. Нам обоим. Потому что после всех этих нервов и убийств хотелось тепла и любви. Когда он обнял меня, я поняла, что не хочу отпускать.
Но мы честно договорились вначале, что я зову его просто на одну ночь… чисто по-дружески, переждать, а завтра утром он в гостиницу пойдет, если уж так не хочет дома. Я постелю ему на диване в гостиной.
И ведь постелила.
Подушку принесла, одеяло, отдала ему.
- Благодарю, леди Одетта, - сказал он, чуть заметная усмешка в голосе. «Леди Одетта».
Я сморщилась.
- Оди. Давайте уж без этих формальностей, мы не на работе.
Хватит уж.
Он улыбнулся. Так тепло… чуть иронично вдруг.
- Людвиг.
Протянул мне руку, словно знакомясь заново. Это почти игра… я руку пожала. А он больше не отпустил. Притянул к себе. Легонько потянул, но я так качнулась… так вышло… равновесие потеряла… и вот, я его обнимаю уже. А он вдруг такой домашний, свой, и так хорошо. Словно всю жизнь я именно этого и ждала.
Мы стояли так, и…
- Оди? – тихо позвал.
Я подняла голову. А он меня поцеловал. И как-то так хорошо поцеловал, что у меня руки сами потянулись расстегивать пуговки на его рубашке. Просто так вышло, захотелось… Он фыркнул весело, попытался завалить меня на диван, а я сказала, что раз уж такое дело, то давай в кровать.
И вот мы здесь.
Удивительно, как жизнь берет свое. Как жизнь оказывается сильнее смерти, и как в одно мгновение можно все забыть, помня лишь друг друга.
Удивительно, как с ним хорошо. Никогда так не было. Как-то очень правильно… вот именно так.
И очень хочется верить, что с приходом утра это не исчезнет. Что это не минутная слабость, не попытка найти успокоение после стольких тяжелых дней. Что настоящее.
Я лежу и слушаю его дыхание, стук его сердца… так странно, что все это происходит со мной. Я никуда не хочу сбежать, не хочу на работу. Мне просто хорошо.
И страшно вдруг, что в этом какой-то подвох и вот-вот рухнет.