– Мужчины в этой семье слишком любят поспать, – отозвалась она. – Особенно если нет никаких срочных дел. Не волнуйся, к завтраку выйдут. Пусть только попробуют не выйти.
В этот момент я услышал приближающиеся шаги Мизуки, которая подала голос, ещё не дойдя до кухни.
– Мам, Шина опять взяла мой… – произнесла она и замерла в дверном проёме. – Шина! Шина, ржавое ведро тебе на голову, у меня глюки! Глюки, Шина… – звучал быстро удаляющийся голос.
– Пигалица, – вздохнула Кагами, покачав головой. И, вернувшись к готовке, тихо добавила: – И когда она уже вырастет?
– Надеюсь, никогда, – усмехнулся я.
– А замуж мне её как выдавать? – обернулась она ко мне и, поворачиваясь обратно, добавила: – Не у всех столь странные вкусы, как у тебя.
– Она весёлая и, насколько я знаю, ни разу вас не подводила в плане поведения.
– Это потому что я её в кулаке держу. А вот если ей волю дать… нет, не хочу краснеть.
Рыжая вернулась, когда Кагами ставила передо мной чашку с чаем.
– Синдзи! – завопила она, появившись в дверном проёме.
– Мизуки, – произнесла строго Кагами.
– Что?
– Следи за своим поведением и не влетай на кухню с воплями.
– Ну ма-ам, Синдзи же!
– И он наш гость, – ответила Кагами.
По-моему, она троллит Мизуки.
– Да он уже семнадцать лет тут гостит, – проныла та.
– И? – даже повернулась она к дочери. – Знаешь, за такое время даже мартышку можно научить правилам хорошего тона. Я удивлена, что ты…
– Мам! – прервала её Мизуки. – Как ты можешь! Синдзи, не злись на маму, на самом деле она говорила про меня.
М-да… Троллить Мизуки – та ещё затея. Впрочем, Кагами сама виновата – забыла, что Мизуки в этом доме всего семь лет живёт.
– Ох, и правда, – приложила Кагами ладонь ко рту. – Прости меня, Синдзи. А твоей дрессировкой, моя маленькая мартышка, – добавила она, глядя на Мизуки, – мы займёмся после школы. Марш за стол.
Хочу заметить, что Кояма Кагами никогда не бросает угроз на ветер и всегда их исполняет. «Перетроллить» мать – это, конечно, прикольно, но надо же и инстинкт самосохранения иметь. Впрочем, испуга или какой-то нервозности Мизуки не показала, сразу после слов Кагами ломанувшись ко мне. Правда, тут произошла заминка – бросаться на шею сидящему за столом парню оказалось неудобно, так что она затормозила, примерилась с одной стороны, примерилась с другой, после чего просто подошла сзади и заключила меня в объятья, прижав мой затылок к груди.
– Здравствуй, Синдзи, – сказала Шина, заходя на кухню. – Рада тебя видеть.
– И тебе привет, – произнёс я через силу. – Мизуки, ты мне сейчас все кости переломаешь.
– Мизуки… – покачала головой Шина. – Право слово…
– Шина превращается в маму, – прошептала мне на ухо Мизуки.
Хорошо хоть в объятьях душить перестала.
– Войну на два фронта ты не вытянешь, – прошептал я в ответ. – Придётся меняться.
– Я всё равно победю, – был её ответ.
– Сильно сомневаюсь, Мизуки, – произнесла Кагами не оборачиваясь. – Садись уже за стол.