Что ж, неформальный тон беседы задан, и так как меня это устраивает, менять ничего я не буду. Кстати, обратилась она ко мне на вполне приличном японском.
– Понимаю, – кивнул я с улыбкой. – Не волнуйтесь, моё почтение к вашему возрасту достаточно велико, чтобы не обращать внимания на такие мелочи. Прошу, проходите, – чуть повернувшись, указал я им на гостиную, где нас дожидались кресла и стол с чаем.
Сейджун занял заранее оговорённое место, чтобы покрыть подавителем всё помещение, а Святов остался за порогом дома вместе с моими телохранителями, рассредоточившимися вокруг здания.
– О, – сделала глоток чая Лифен. – Знаменитый «Дэнто но аджи».
Был у меня в загашнике гораздо более редкий «Савамори агику», но я боялся, что малайцы его не оценят. Точнее, просто не узнают. Слишком уж он редкий. Я и с «Дэнто но аджи» сомневался, но, как видно, зря. Если бы не Атарашики, кстати, я бы насчёт чая не заморачивался, но она настояла. У неё и так запасы были, но после подарка Акэти, который те всучили нам на одном из их приёмов, мне была выделена парочка очень редких сортов. Ну как – мне… Суйсэну. Видимо, Кагами не очень стеснялась в эпитетах, рассказывая старухе о моих отношениях с чаем. Я по-прежнему считаю, что всё это преклонение перед напитком – фигня полная, но если бабам так хочется, то могут звать меня, как хотят. Хоть «осквернитель», хоть «уничтожитель». Вникать в это их чайное таинство я всё равно не намерен. Меня и кофе устраивает.
– Рад, что вам понравилось, – обозначил я поклон головы.
– Я бы так не сказала, – поставила она чашку на стол. – Этот сорт чая слишком перехвален. На наших плантациях растёт и получше.
– Рос, – поправил я. – Насколько я знаю, там теперь пепелище. Да и не ваши они уже, эти плантации.
– Ещё как минимум год они будут нашими, – ответила она ровно.
– Ваш оптимизм внушает уважение, – улыбнулся я. – Но мы ведь здесь не о чае собрались говорить. Давайте обсудим интересующие нас вопросы.
– Если мы обсуждаем вопросы, интересующие обе стороны, то деловые переговоры уже идут. Ну а если только ваши, то нам нечего здесь делать.
Резковато она начала. Что ж…
– В таком случае вы, госпожа Лифен, можете идти домой, а мы с господином Амином выпьем напоследок этого прекрасного напитка, – произнёс я на английском, ясно давая понять, кто тут победитель, а кто проигравший, всем присутствующим.
– Я никуда не тороплюсь, Аматэру-сан, – пошла она на попятную. – Лично мне некуда торопиться.
– В таком случае давайте начнём переговоры, – произнёс я, чем поставил точку в этой небольшой перепалке. Ведь если переговоры начнутся только сейчас, то всё сказанное ею до этого ничего не стоит. – И начнём с главного – вы согласны с предварительным планом? Оба ваших клана согласны?
– Мы готовы попробовать, – взял слово Абдуллах. – Если наши действия не будут означать предательство королевского Рода.
– Хочу уточнить, – произнёс я. – Именно предательств
о или… скажем, не пойдут во вред?
Первый пункт означает вассалитет, что для клана странно, вот я и решил выделить этот момент.
– Хм, – взяла старуха в руки чашку.
– Скорее, второе, – всё же ответил Абдуллах.
– В таком случае ещё одно уточнение – вы имеете в виду весь Род короля или именно его?
– Род, – ответила быстро Лифен.
– Это упрощает дело, – кивнул я.
– Вредить королю мы тоже не будем, – произнёс Абдуллах. – Ведь пока он король, он и есть Род, а значит, гарант того, что мы Клан.
– Я понимаю. Но ведь кроме короля есть ещё и его двоюродный брат, – пожал я плечами.
– А он-то вам чем не угодил? – удивилась Лифен.
– Ничем, – улыбнулся я. – Как бы даже наоборот – именно его я предпочёл бы в качестве короля.
Точнее, я предпочёл бы активную грызню за власть.
– Даже так? – приподняла седые брови старуха. – Понимаю… Но мы далеки от государственной политики и вряд ли сможем вам помочь.