Найти простенький повод для драки и показать, насколько он слаб, совсем не то, что прилюдно опозорить, а потом еще и избить.
— Что-то я тебя не понимаю, подруга. Если ты про этого придурка, — зря она так, — и Тогетсу…
— Да! Демоны тебя подери. Именно про Синдзи и этого придурка!
— Но я-то здесь при чем?!
— Не зли меня, Кино, лучше не стоит.
— Но… в самом деле… я-то тут при чем?
— Тебе имя твоей подельницы сказать?
— Э… Ладно, ладно, — махнула пару раз руками Минэ. — Ну хотела я его проучить, что ж теперь.
— Проучить? А за что?
Любой из семьи Кояма, услышав этот тон Шины, первым делом подумал бы о Кагами.
— Ну так это… чтоб повежливей был… Чтобы знал свое место!
Шина в этот момент даже зажмурилась, пытаясь сдержаться.
— Повежливей, — процедила брюнетка, поднимая взгляд. — После того, как его втоптали в грязь на глазах у половины школы? Опустили в дерьмо и посмеялись?! — уже практически шипела девушка. — А ты не подумала, что будь у Синдзи чуть хуже развита соображалка и чуть меньше наглости, то вежливости учили бы уже вас? Мой дед бы учил, моя мать бы учила, а отец вообще пошел бы вырезать всю твою семью! — громко прорычала последнюю фразу Шина. Благо задний двор, куда отволокла подругу девушка, был совершенно пуст и никто их услышать не мог.
— Подожди, Ши-тян, подожди… С чего бы им… да откуда мне…
— Ах, ты не зна-а-аешь. А что ты о нем знаешь? Что ты вообще знаешь о его отношениях с моей семьей?! А может быть, ты что-нибудь знаешь о его родне? Или о его отце? Да неужто совсем-совсем ничего?
— Ши…
— Может, ты прожила с ним бок о бок всю свою жизнь? Нет?
— Шина…
— А-а-а! Ты, наверное…
— Погодь, Шина…
— …сидела у его постели, когда он двое суток метался в горячке? Что, тоже нет?
— Да погоди ты!
— Или это он тебя закрывал собой от стаи чертовых собак?
Замолчав, красная от гнева девушка уставилась в глаза своей… подруги, пока еще.
— Шина… — как-то потерянно произнесла Кино.
— Ты ничего о нем не знаешь. Ты и меня-то, похоже, не знаешь. С чего ты взяла, что это он должен быть повежливей?
— Но ведь ты сама… говорила… вела себя… — Последние слова она уже шептала.
— Я имею на то право. Но только я. Никто более, — и, проведя ладонью по лицу, добавила: — Сестра моя еще. А вот родители с дедом… взрослые, не могут такого позволить. Но даже я перегибала палку, а этого делать не стоило. Дура.
— Так ведь всей школе этого не объяснишь…
— Потому и дура.