Читать книгу «"Унесённый ветром" Компиляция. Книги 1-13» онлайн.

Подъехав к воротам онсэна Аматэру на своей новенькой машине, я предвкушающе потер ладони. Хе-хе. Наконец я получу свое вознаграждение за победу в турнире. Вчера так и не смог сюда приехать – семейство Кояма не отпустило, но уж сегодня-то мне ничто не помешает! Выбравшись из машины, потянулся. Я, конечно, ведьмак и все такое, но два часа езды в одной позе не нравится даже мне. Жалобы никто никогда не услышит, но уж про себя могу покряхтеть.

За жульничество в бою Шина взяла всю вину на себя, типа она придумала, она уговорила деда, она все провернула, договариваясь с судьями. В общем, как могла выгораживала старика. А сам Кента в приватной обстановке попросил дать ей второй шанс. В ответ я отделался фразами ни о чем. Меня Кагами-то не в силах уговорить, что уж старик может сделать? После этого он покачал головой и попросил… если перевести весь этот словесный поток на человеческий, то попросил не губить такой рисковый план с жульничеством. Признаться, не понял. Он разве уже не погублен? Возможно, он намекал на поклон Шины, но черт возьми, меня каким-то там поклоном не купишь. Может, я и виноват немного в сложившейся ситуации с Шиной – не надо было ее так баловать. Да только не я первый совершил эпическую гадость. После такого поклонами не отделаешься. А в то, что Шина вот так резко раскаялась и решила пойти на мировую, верится с трудом. Наверняка меня скоро ждут новые подставы.

Саму Шину узнавший обо всем отец, кажется, выпорол. Впервые в жизни. Утверждать не буду, но подозрения имеются. Мизуки… Мизуки – это Мизуки. Одной рукой утешает сестру, другой держит большой палец вверх. Шину, как мне показалось, можно было и не утешать, но это же Мизуки. Все закончилось шуточной потасовкой, в которой младшая из сестер безоговорочно проиграла. Добавлю, что при этом сестры выглядели довольно соблазнительно. Учитывая, что некоторые мутантки и в тринадцать умудряются так выглядеть, ничего удивительного в этом нет…

У ворот онсэна меня дожидалась служанка, которая и повела меня в «логово» старухи, не забыв перед этим поклониться. Сама служанка мне была не нужна, чтобы ориентироваться здесь, но, видимо, Аматэру решила внести немного официоза в нашу встречу. Поэтому, войдя в комнату, оформленную в викторианском стиле, не стал с ходу сетовать на то, что хозяйка как-то слишком быстро стареет, а просто подошел к креслу напротив сидящей женщины и, слегка поклонившись, присел.

– Я выполнил ваши условия, Аматэру-сан, – начал я разговор, так как сама она помалкивала. – Все ли вас устраивает?

– О да, – сделала она глоток чая из чашки, что все это время держала в руках. – С выполнением условий сложно поспорить. Скажи мне, Синдзи-кун, если бы не наш с тобой уговор, ты бы стал выигрывать?

– Кхм, – кашлянул я, растягивая время. Но ответить решил честно: – Сомневаюсь. Я люблю пострелять, однако подобные игры – не мое.

– И сколько еще я про тебя не знаю?

Явно риторический вопрос. Во всяком случае, отвечать на него не намерен.

– Я открытая книга, Аматэру-сан, и вы, похоже, умеете ее читать.

– К сожалению, у меня не настолько хорошее зрение, – сделала она еще один глоток.

Черт, столько всего хочется сказать… или, точнее, ляпнуть. Даже уголком губ дернул. Но пока стоит с этим повременить.

– Ты что-то хотел сказать? – спросила старуха.

– Вы слишком строги к своему зрению.

– Может быть, – произнесла она тихо. – Все может быть…

В этот момент кто-то зашел в комнату, но дверь была у меня за спиной, и я решил не крутиться почем зря. Все равно это, скорее всего, слуги. Мужчина и женщина. Пялятся. Какого черта?

– Синдзи? – раздался женский голос за спиной.

– Сын…

Ну как после такого не оглянуться?

– У вас здесь можно закурить, Аматэру-сан? – вздохнул я, поворачиваясь обратно.

Николай Метельский

СРЫВАЯ МАСКИ

ПРОЛОГ

    Приятная и спокойная атмосфера в комнате, оформленной в викторианском стиле. Пожилая женщина, сидящая на диване и пьющая чай. Найдется очень мало людей, кто смог бы дать ей больше шестидесяти пяти, встретив в первый раз. На деле же Аматэру Атарашики разменяла уже девятый десяток. Кто-то скажет — бахир, другой назовет это наследственностью, и каждый будет прав. И бахир, и наследственность. И то, и другое. Много бахира и еще больше наследственности. Только вот все, что осталось от рода, — это она сама. Последняя из очень древнего семейства. Все еще можно исправить, но ошибка в этом деликатном вопросе неприемлема. Она еще может принять в род перспективного наследника, но если ошибется с выбором… На следующую попытку у нее не останется ни сил, ни времени. Слишком она стара.

Сидя на своем диване, который в свое время раскритиковал один наглый юнец, женщина размышляла о прошлом, настоящем и будущем. В основном, конечно, о настоящем, от которого зависит будущее. Но и прошлое не оставляло ее в покое. Возраст, наверное.

В ее длинной жизни произошло много событий — и ничего не значащих, но запавших в память, и важных, подчас влияющих на политику всего рода, и знаковых — тех, что останутся с ней до конца жизни. Шесть лет назад произошло событие, которое тогда она отнесла к важным и лишь чуть позже поняла, насколько оно знаковое. Дело было в том, что ее попытались ограбить. Причем члены того же клана, в котором состоит ее род. Разозлило ли ее это? О да! Она была в ярости. Грабителей спасло лишь то, что Атарашики не хотела разрушать свое поместье, поэтому не применяла чего-то очень мощного. Было даже немного забавно, когда позднее все восхищались ее сдержанностью и милосердием… Надо было их все-таки убить, а так эта парочка отделалась всего лишь изгнанием. Ну да что уж теперь. Наследник клана тогда буквально вытащил грабителей с того света, в последний раз встав грудью на защиту своего друга. И это был последний раз, когда она отнеслась к нему, как к сыну ее старого друга детства. С тех пор он стал для нее лишь наследником. Да и ее друг… Нет, их можно понять — и отца, и сына… Умом она все понимала, но гордость одного из древнейших родов мира была попрана, и подобное она забыть не могла. Можно представить, каково ей было, когда этот самый наследник, в очередной раз приехав с семьей в ее онсэн, притащил с собой сына тех самых грабителей. Акено не был дураком; даже будучи крайне пристрастной, она не могла назвать его идиотом, и все эти шесть лет наследник пытался выпросить прощение. Не напрямую, конечно, хотя и личные извинения стоящего на коленях мужчины тоже имели место. А вот его отец… Детство прошло, что тут еще скажешь?

Но возвращаясь к сыну грабителей… Притащив его к ней, он, как выяснилось, просто хотел показать старой женщине, что мальчик ни в чем не виноват. Он — не его родители. Очередная идеалистическая выходка этого великовозрастного ребенка. Род есть род. Семья есть семья. Одна кровь, одна вина. Именно потому Атарашики с ходу начала цепляться к мальчишке. Оскорбления, с каждым разом становившиеся все жестче, придирки, отношение в целом. Но чем выше становился градус нападок, тем крепче становилось понимание того, что для мелкого Сакурая она всего лишь элемент раздражения. Да, порой он бесился, но ни разу она не увидела в нем ненависти лично к ней. И ни разу не услышала от него ни слова мата. О, какие этажи ругательств он порой выстраивал, но ни разу ни одного матерного слова. И ни грамма ненависти. Словно она неизбежное зло. Впрочем, стоит признать, что и Атарашики не переходила определенной грани. Например, никогда при нем не трогала его родителей. А со временем взаимная ругань и вовсе переросла в пусть и жесткие, но все-таки пикировки. Ну и нельзя не упомянуть нежелание парня втягивать в этот конфликт семью своих соседей. Пока накал страстей не поутих, те знали только о негативном ее отношении к парню. Да и то, скорее всего, в этом виновата она сама. До сих пор они считают, что он с ней просто собачится, не более — так, лают друг на друга иногда, и все. Когда наступил перелом в отношениях, даже сама Атарашики затрудняется сказать, просто однажды она поняла, что раздражена на Акено больше, чем на парня. Ну в самом деле, как можно позволить голодать ребенку, который живет через забор? А если верить жалующейся иногда Кагами, к которой Атарашики никогда негатива не испытывала, то парень точно время от времени голодал. Кто-то, не знавший жену наследника, мог бы сказать, что она преувеличивает, но как раз в этом и дело — Кагами ни разу не говорила об этом напрямую, но, зная ее, вывод делаешь как-то машинально. Гордость, скромность, стеснение — неизвестно, отчего именно, но мальчишка старался не прибегать к помощи соседей. А так как Атарашики точно знала, что стеснение и скромность — это не про него, ответ напрашивался сам собой. Кагами тоже хороша, хотя если бы не она, парню пришлось бы гораздо тяжелее. Неизвестно, о чем думал на самом деле Акено, а вот с ходом мыслей Кенты все более-менее понятно — не стоит затаскивать в клан силой, пусть придет сам. Другое дело, что мальчишка оказался слеп до невозможности и даже не осознавал, кто его соседи. Как с неба свалился, честное слово. А эти идиоты еще и продолжали держать его в заблуждении, но тут точно Акено постарался. Наверняка хотел, чтобы его отношение к ним оставалось прежним, понимал, что вечно это не продлится, но все равно тормозил. Хотя гораздо позже Атарашики и сама начала его понимать. С каждым годом, с каждым днем приближался тот момент, когда он поймет, из какого рода старуха, которую он куда только не шлет. А ей — уж самой себе можно признаться — не хотелось, чтобы его взгляд изменился.

И он не изменился. «Великую Аматэру» он посылал так же далеко, как и «злобную Атарашики». Более того, с приходом к нему понимания точек воздействия на него — в плане «поддеть» — даже прибавилось. Было забавно любоваться, как он крутится, пытаясь извиниться, не произнося собственно извинений. Ну и с раскрытием карт стало чуть более понятно его отношение к ней. И как выяснилось, парень тот еще собственник. Это и так было известно, но вот степень запущенности этой его слабости позабавила. Да и вообще, после того как парень открыл для себя новый мир аристократов, наблюдать за ним стало интереснее. Больше возможностей позабавиться. Взять, к примеру, случай, когда он приехал к ней с небольшим аквариумом в руках. Притча во языцех, рассказанная все той же Кагами. Выражение его лица Атарашики до сих пор читала с трудом, но тот последний взгляд, брошенный на уходящего с бывшей его рыбкой слугу… В общем, она не удержалась — в тот день парень так и не смог добиться от нее желаемого. О, как он, наверное, бесился! Ей ничего такого, конечно, он не выказал, но уж она-то знает младшего Сакурая! Может быть, не так хорошо, как знают Кагами с Акено, но… но и тут она может дать им фору. Ведь ее никакие мужланы не сдерживали.

Да, она следила за ним. Нет, ничего сверхординарного — несколько человек из слуг и старые знакомства, но даже этого хватало, чтобы задуматься. Например, Шидотэмору. Можно долго рассуждать о ночном клубе «Ласточка», но там хоть можно проследить его действия поэтапно, а вот Шидотэмору возникла буквально из ниоткуда. Просто — раз, и парень отдает указания взрослым дядькам внутри фирмы, появившейся только вчера. Откуда взялась фирма? Если она принадлежит парню, как он ее создал или взял управление? А люди? Где он за пару дней набрал людей? Ведь вот же блокнотик, где расписан каждый его день по часам. Дальше интереснее, через какое-то время внутри фирмы прокатилась волна смертей. Всего неделя, жалкая неделя, и четыре человека из верхушки фирмы, которая уже успела набрать в стране кое-какой вес, скончались. Ни одного убийства. Несчастный случай, самоубийство, инфаркт и автокатастрофа. Полиция даже не сильно копала. Да, странно, что все произошло в такой короткий промежуток времени, но ни к одному случаю не подкопаться. Но что забавно, человек Атарашики, работающий в Шидотэмору, утверждает, что новый гендиректор просто ходит перед парнем на задних лапках. Вывод из этой истории довольно прост — группа людей решила отжать бизнес у юнца, но напоролась на жесткое противодействие, и все умерли. А со временем он смог вдолбить в головы управляющих, что он не просто начальник, а без малого их господин.