– Как скажете, – поджала она губы. – В таком случае я пошла. И, Охаяси-кун, остальное – не моя компетенция, но вас я попрошу не опаздывать завтра на уроки.
– Я благодарен вам за напоминание, староста-сан, – ответил он совершенно спокойно, но только дурак не услышал бы в его словах иронию.
Когда девушка вышла за дверь, я нарушил молчание:
– Как-то ты с ней холодновато.
– Наверное, – вздохнул Рэй. – Но надо же уметь вовремя останавливаться. Ты сам-то как, если серьезно?
– Ну… – покосился я на Тейджо, все еще сюсюкающегося с рыбками, – целители меня поставят на ноги. За пару дней, – добавил я чуть тише.
Понимающему человеку это о многом говорит. Например, кости за пару дней не срастить.
– А ты крепче, чем я думал, – ответил он мне так же тихо.
– Скажем так, подобного, – выделил я слово, – результата может добиться любой. Хотя нет, насчет девчонок утверждать не возьмусь.
– Это, конечно, интересная тема для разговора, но вряд ли девушки ее оценят.
Как раз в этот момент подошли Мизуки с Анеко и начали выставлять на столик чашки с чаем. Восемь штук.
– А где Имубэ-сан? – спросила Анеко.
– Ушла. Видимо, в свой клуб, – ответил я ей.
– И она права, не стоит прогуливать клубные занятия, но уж на чашку чая у нас время есть. Синдзи, ты ведь посетишь больницу? – резко сменила она тему.
– Несомненно, – кивнул я ей.
– Потрясающе, – пригубил чай Райдон. И с удивлением спросил: – Что это?
– «Желтый монах», – почему-то вздохнула Анеко.
Странно, не помню у себя такого.
– Двадцатилетний «Желтый монах», – поправила ее Мизуки.
– Ничего себе… – вынырнул из-за спины Кен. – Да ты полон сюрпризов, Сакурай-кун.
Я определенно чего-то не понимаю.
– Ну… чай и чай, чего такого-то?
О-о-о… видели бы вы эти взгляды.
– Тейджо, Мамио! – позвал Тоётоми друзей. – Знаешь, Сакурай-кун, «Желтый монах» – это не то, о чем можно сказать «чего такого-то».
– Двадцатилетний «Желтый монах», – вновь встряла Мизуки. – Правильно его мама осквернителем чая называет.
После того как все собрались вокруг столика, мы минут пять наслаждались чаем, перебрасываясь ничего не значащими фразами.
– Все равно не помню у себя никакого «Монаха», – все-таки не выдержал я.
– Он чувствителен к месту хранения, – пояснила Мизуки, – вот маман его и спрятала. Вдруг ситуация, как сейчас, а тебе и гостей угостить нечем.
– У меня есть что предложить гостям. – Я даже слегка возмутился.
Знаете, скептически-ироничный взгляд Мизуки на удивление сильно пробирает.