«"Унесённый ветром" Компиляция. Книги 1-13»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И вот сейчас парень попал в самый центр техники, которой опасаются даже Мастера. Пусть она для них и не смертельна, но постоянное и, главное, сильное давление плазмы на «доспех духа» выматывает даже их. В этом плане, кстати говоря, японская версия даже опасней для Мастера — сначала эти их мечи, а потом еще и плазменное облако.

Когда на его глазах то место, где стоял парень, поглотил огонь, из Святова будто внутренний стержень вынули и весь воздух выбили. Ткнувшись лицевым щитком шлема в землю, мужчина глухо застонал. Все. Конец всему. Он не смог защитить парня, не умер вместо него. Позволил, долбаный идиот, убедить себя, что парень справится или как минимум убежит. А подумать, что повод для побега и будет его смертью, не удосужился. Господи, за что? Второй раз он теряет своего главу, второй раз не может сдержать данного обещания. А может, ну его? Пойти сейчас к этому Мастеру да сдохнуть, наконец? Уж лучше так, чем смотреть в глаза выжившим, а потом еще и Беркуту. Да, пожалуй, так и надо сделать. Это будет достойная смерть.

Решив все для себя, Святов дождался, когда развеются «огненный торнадо» и «огненная кара», после чего начал подниматься. Чего уж тут тянуть. И именно в этот момент его придавило. Через многое он в жизни прошел, всякое видел, всякое ощущал, но это… Сначала он подумал, что это то, что японцы называют «яки», или жаждой убийства, а у них в России — дамной. Вообще слово было индийское и правильно произносилось — «дамана», что значит «подавление», и какими судьбами оно попало в Россию, Святов не знал, только пользовались они им уже не первое столетие. Короче, сначала он подумал, что это было «яки», пусть будет так, раз уж он сейчас в Японии, но очень быстро поменял свое мнение. «Яки», несмотря на то, как это переводится, не позволяет чувствовать жажду убийства другого человека, она тупо вызывает животный страх, а уж причины его у каждого свои. И он не встречал человека, который смог определить эти причины. А вот то, что он ощущал сейчас, как раз и можно было назвать жаждой убийства. Хотя разобрать все оттенки того, что он ощущал в данный момент, Сергеич не смог бы. Это уже потом он признается сам себе, что да, это была жажда убийства вперемешку с жаждой битвы, густо замешенной с чем-то, что больше всего напоминало именно дамну — подавление, ибо ЭТО нехило так подавляло.

— Отлично, — раздалось в динамиках шлема. — Прекрасно. — Вот только откуда шел голос, он никак не мог определить. — Именно это мне и было нужно. Бой на грани, бой за гранью, бой насмерть… Что ж, РАУНД ТРЕТИЙ.

Поляк, который как раз подошел к проплешине, что оставила «огненная кара», и вставший в защитную стойку после этих слов, в одно мгновение был впечатан в землю ударом появившейся из ниоткуда фигуры. Местами подпаленной и вроде даже до сих пор дымящейся. Но с так и не поврежденной маской. Футбольный удар по лежащему телу, и оно улетает вперед, а вслед за ним несется маленькая шаровая молния, пущенная вновь невидимым Патриархом.

— Ну же… Неужто ты сдулся? Неужто это все, на что ты способен? Покажи мне ВСЕ. Покажи мне, как борется за свою жизнь Мастер!

Вот он! Стоит метрах в двадцати от шевелящегося поляка, прямо перед ним, можно сказать. Отсветы пламени разгорающегося пожара мешали камере шлема толком его разглядеть, но без шлема на таком расстоянии он вообще ничего не увидит.

Парень стоял, чуть задрав подбородок, всем своим видом показывая презрение к своему оппоненту. Похоже, он реально его дразнит. Но зачем? Можешь убить — убей, зачем разговоры разговаривать. Мастер не тот противник, с которым можно так поступать. Впрочем, вопрос риторический — он до сих пор чувствовал, даже на таком расстоянии, ауру подавления и жажды битвы. Он явно хочет боя. Сразиться с достойным противником. Прямо как в японских фильмах про самураев. Но мы-то, черт возьми, не в фильме!

А дальше пошла жара. Два пущенных в Синдзи «огненных шара» врезались в невидимый щит, а отправленный вслед за ними огненный вал парень развеял странным движением — резкий шаг вперед, как будто он шуганул какую-нибудь псину. Вслед за валом поляк попытался уйти в сторону, но исчезнувший опять парень появился у него на пути, нанеся ему связку из нескольких ударов. Сколько их было на самом деле, Святов, помня скорость мальчишки, даже не собирался прикидывать. Закончилась та связка взрывом, будто маленький вакуумный заряд рванул прямо между ними. Как итог — Войцех опять мчится на встречу с ближайшим деревом. Только и парня уже нет на старом месте. Появляясь прямо перед противником, он наносит удар ногой, буквально вминая его в дерево. «Огненный столп», но парень уже в пяти метрах от мужчины, словно из пулемета посылая в еще горящую фигуру шаровые молнии. А когда пламя опало, застыв на полсекунды, махнул в его сторону рукой. Что Синдзи сделал, Святов не понял, но поляка в очередной раз впечатало в ствол дерева, на этот раз тем самым «вакуумным» взрывом.

Не глядя, Мастер отмахивается от парня, посылая в него «плазменный шар», и получает в ответ две шаровые молнии, но уже с другой стороны. Еще один шар, и еще две сверкающие молниями сферы. Огненный вал, пущенный вслед за шарами, парень опять развеивает и вновь сближается вплотную с противником, отбрасывая попытавшегося сместиться Мастера обратно. И вновь началось избиение, в ответ на которое поляк лишь огрызался. Те техники, которые он запускал в парня, больше чем на «учительские» не тянули, да и они становились все реже и слабее.

А Синдзи разошелся вовсю. Удары перемежались с «молнией», а те, в свою очередь, с этими непонятными взрывами, от одного из которых поляк таки смог увернуться. Хотя он скорее просто упал на колени, не удержавшись на ногах, и то, чем швырнул в него парень, просто взорвало ствол дерева, на который опирался Мастер. Немаленькое такое дерево.

Частота ударов, как физических, так и энергетических, нарастала, а поляк уже даже не сопротивлялся — сжался на земле, стоя на коленях, и ничего не делал. Святов даже нервничать начал, ведь в прошлый раз, когда он стоял в защите и ничего не делал, парень чуть не помер.

И словно услышав его мысли, Синдзи на мгновение замер, а потом метнулся в сторону, отскакивая на двадцать метров в сторону, где вновь остановился. Как выяснилось, мысли Святова мог улавливать не только Син, потому что Мастер все-таки выдал еще одну технику своего уровня. Всего за полсекунды вокруг него и парня, с разбросом метров в шестьдесят, появились «огненные шары», висящие в воздухе. Мгновение, и вот они с той же скоростью сжались в едва видимые светящиеся точки. А у Сергеича, увидевшего это безобразие, не осталось сил даже ругаться. Потому что Мастер решил закончить бой весьма радикально — самоубийством. Как эта техника называется у японцев, он не знал, а вот у него на родине ее зовут «гневом Семаргла». Мощнейшая техника, создающая вокруг пользователя и, в теории, его противника множество «огненных шаров», которые, одновременно взрываясь, оставляют мало шансов выжить. Пользоваться ею рекомендуется либо в самом начале, когда у тебя полно сил, либо в самом конце, чтобы забрать с собой противника. А все потому, что при создании «гнева Семаргла» невозможно влиять на время ее активации, которое очень мало. Да и о том, что ее можно создавать на расстоянии, Святов ни разу не слышал.

Взрыв, раздавшийся в двухстах с лишним метрах от него, сумел оглушить даже Святова, и это при том, что на нем был отличный пилотный комбез, включая еще более отличный шлем. А прикрывал все это «доспех духа» уровня Учителя.

Первое, что отметил Сергеич, когда поднял наконец голову, было то, что пожар, полыхающий на месте боя двух монстров, практически потух. И лишь после этого обратил внимание на то, во что превратилось место взрыва. Он такое только в войну кланов и видел. Да еще в старой хронике Второй мировой. Перепаханное взрывами поле, поваленные закопченные стволы деревьев. И оседающий туман из пыли, в котором что-то покачивается и в который до сих пор падают куски дерна.

— Мать моя женщина, — произнес он тихо, оглядывая представший его глазам хаос. — Великая женщина, — дополнил он к чему-то.

Взгляд метался из стороны в сторону, пытаясь найти Синдзи, а визор шлема то и дело менял оптический диапазон. С каждой прошедшей секундой напряжение, которого и так было предостаточно, нарастало, а тело само собой начало подниматься, дабы нестись вперед и искать.

Первым движение засекло не зрение, а слух. Резко дернув головой в ту сторону, Святов начал играть зумом визора и настройками звука, но разглядеть что-либо мешали деревья. Как поваленные, так и целые. Поэтому русский быстро и по возможности тихо сменил позицию… потом еще раз… еще… И вот наконец он увидел то, что с таким остервенением искал. Небольшая, по сравнению с ним, фигура, облаченная в зияющую прорехами темную одежду. Без разгрузки, которую он куда-то дел после «огненной кары». Без маски, сияя белым пятном на удивление чистого лица, Патриарх медленно шел по участку бывшего леса, оглядывая учиненный Мастером разгром.

Да, Патриарх, сумевший укокошить Мастера. В этот момент Святов испытал давно забытое чувство гордости, которое он ощущал, глядя на гвардию клана, когда те собирались в одном месте — на учения там или парад, и которое билось у него в груди, когда он видел главу клана и его старших сыновей. Виртуоза, Мастера и Учителя. Чувство гордости за то, что он часть Силы. Чувство, которое за время войны медленно менялось, преобразовавшись под конец в обычное упрямство, не дающее ему опустить руки.

И вот он вновь видел перед собой Силу. Видел своего главу.

Мне было жутко больно, пока я шел по перепаханной взрывами земле, обходя поваленные деревья. Шесть «скольжений» за час — это вам не щи хлебать. Но огонек жизни, утверждающий, что Святов как минимум не помер, заставлял меня делать вид, что мне все похрен. Пока это возможно, подчиненные не должны видеть слабость своего командира, вот я сейчас и шел, изображая из себя неубиваемого терминатора.

Вид я, кстати, имел как раз в тему. От одежды осталось одно название, керамическая маска сломалась после недавнего взрыва, тряпичную снял сам, ибо она стала подозрительно тлеть. Керамику я не стал даже искать, пусть останется как доказательство того, кто здесь бился. Если ее вообще найдут. А вот тряпку повесил на пояс — давать кому-то столько генетического материала я был не намерен. Зато кожаные перчатки и берцы были на удивление целы.

«Обнаружение жизни», кстати, показывало две отметки. Первая была в той стороне, где залег Святов, — сильный, ровный огонек. А вторая — совсем в другой стороне, метрах в пятидесяти от того места, где находился поляк, когда прогремел последний взрыв. И огонь жизни Войцеха был слабым и прерывистым. В общем, каюк ему, последние минуты доживает. Странно, что вообще жив.

Последнюю технику наемника я пережил только за счет «скольжения», да и то пришлось постараться. Одно «скольжение» на «торнадо», три на «огненную кару» и два в запасе. Этим-то запасом я и воспользовался. Да и то опасно получилось. «Скольжение» вверх на максимум, а это сорок метров, явно не выводило меня из зоны поражения, но всяко лучше, чем эпицентр. А дальше мне, подхваченному взрывной волной, оставалось надеяться только на «усиление тела», потому что сорок метров — это примерно пятнадцать этажей, а упав с такой высоты, не выживет ни один Абсолют. Вот мне и пришлось кувыркаться, подгадывая момент, чтобы приземлиться, истратив последнее «скольжение». Как итог, мне сейчас не то что с Мастером, с Учителем лучше не встречаться, так я себя хреново чувствовал. Все-таки взрыв — это вам не статичное облако плазмы. Кто ж знал, что этот придурок суицидом займется.

Глядя на то, что мы тут с Войцехом устроили, мне вспомнился припев одной песенки уважаемого мной господина Маврина из моего мира. «Не плачь, не жалей, не зови. Слабому — плеть, вольному — воля». Воистину мы сами кузнецы своей судьбы. Разве мог я представить еще в начале учебного года, что смогу победить бойца ранга Мастер? Да я бы даже связываться с ним не стал. А тут приперло. Со всеми этими аристократами я уже и забывать стал, кто я есть. Кто есть Разрушитель. Змей, Чесуэ, неизвестный заказчик поляка, весь этот гребаный мир… плевать. Я пройду по трупам любого, кто встанет у меня на пути. Во славу мою, во имя мое.

Но не конкретно сейчас, уж больно хреново я себя чувствую. А и ладно. Зато обе своих «сферы», «молнии» и «давления», метать научился. Вот что хороший бой с ведьмаком делает.

Выйдя примерно на то место, где меня застал взрыв, огляделся. Так, где у нас тут Святов? Ага. А что это он так мельтешит, не видит меня, что ли? Похоже на то. Посмотрев в его сторону, махнул рукой, подзывая, а сам в это время пошел в сторону затухающей жизни.

Даже без моих способностей при взгляде на наемника было видно, что он уже не жилец. Рука оторвана, из бока торчит коряга, ноги переломаны, кожа на лице вся содрана, а уж при такой потере крови даже Виртуоз не выживет. Но мужик был жив и даже в сознании.

— Кхе… ты… кха… обманул… таки…

— Смотря в чем, Войцех, смотря в чем. Насчет смерти, как видишь, не врал.