— Правильно. Если у меня банально нет кодов, что не препятствие, то у тебя нет возможности провернуть все незаметно. Какой смысл вскрывать Объект, если не можешь воспользоваться тем, что там лежит. На фига ты, кстати, туда идешь?
— Контрольная проверка. Я скоро уезжаю и должен знать, что там все нормально.
— Понятно. Ну так что там с моим первым вопросом? Куда ты уводишь людей?
— Тебе-то что до этого? — не сдавался бывший командир Первой тысячи.
— Хех. Ладно, открою тебе маленький секрет: я не давал клятву своему новому роду. Я клялся в верности его главе.
— Но… подожди… — удивился Беркутов. — Он же умер год назад.
— А его родня, — кивнул Щукин, — думает, что я давал стандартную клятву.
— И что, никаких свидетелей? Как… как, черт побери?
— Существует бумага с текстом клятвы и моей подписью, а также видеозапись, но наследнички, похоже, не обратили на это внимания.
— Почему не было свидетелей?
— Я не могу этого сказать. Я поклялся в свое время. Скажу только, что это внутренние проблемы, и, как ты можешь видеть, Тюнина это не спасло.
— Почему не ушел?
Вот тут Щукин задумался.
— Обещай, что никому и ничего, — произнес он тихо, оглядываясь вокруг.
— Слово.
— Хотел им пакость какую-нибудь сделать, — вздохнул белобородый. — Уже год как примериваюсь, да ничего стоящего не подворачивается.
— Но зачем? — не смог понять Беркутов. Щукин, несмотря на свой звероватый вид, всегда был добродушным малым.
— Тюнин Михайло, несмотря на твое предвзятое отношение к нашим родам, был отличным мужиком. А вот сам род, тут ты прав, настоящий клубок змей. И хоть это не мое дело, но хочется, знаешь ли, отомстить за Мишку. Хотелось. Последнее время приходит понимание, что все это бессмысленно. Наверное, только еще одна мировая война сможет вычистить всю ту гниль, что собралась среди аристократии за последние лет тридцать. — И откинувшись на спинку стула, Щукин тяжко вздохнул: — Ситуацию с Березиными помнишь?
— Еще бы.
— Так прикинь: они вновь ищут наследника. Оказывается, не все деньги этого рода разворовали. Собственный клан, — покачал он головой.
— Ну, в Европе, говорят, еще хуже.
— Да мне плевать на Европу! Почему во всем мире кланы держатся друг за друга, ну или хотя бы внутри кланов, а имперцы интригуют, и только у нас с Европой все наоборот? Что за хрень творится в этой стране? Михайлу собственный сын грохнул, СОБСТВЕННЫЙ СЫН! Ты можешь себе это представить? Ну да о чем я, конечно, можешь.
— Э-э-э… кхм. Так что…
— Я хочу вновь почувствовать целостность, — сжал кулаки Щукин. — Как когда-то. Как хотя бы во время войны. Я устал смотреть на этих людей, в глазах которых есть лишь их собственное «Я». Я хочу большего, хочу увидеть новую цель. Хочу увидеть вокруг себя людей, которые будут за своего главу рвать глотки врагам и жилы себе. Я, черт подери, хочу вновь обрести семью и знать, что после моей смерти ее не выкинут на улицу. Я думал, что у Мишки найду все это, ан нет, сдох Михайло, — произнес он жестко. — И вот теперь я спрашиваю тебя: куда ты ведешь людей?
Глава 7
— Встреча состоится через два дня, — заявила вошедшая в мой кабинет Акеми. — На крыше одной из высоток района Ниси-Синдюку, — плюхнулась она в кресло.
— На крыше даже? — крутанул я ручку между пальцами. — И сколько там этажей?
— Пятьдесят четыре, — ответила женщина.
— Ты с парашютом-то прыгать умеешь?
— Не-а, — произнесла она беззаботно. — Но это ведь не сложно.