— В каком году умер Хояши?
— В пятьдесят пятом.
Если этот Хояши, как и я, ведьмак, тогда как-то странно, что он умер так рано. Живем мы очень долго теоретически. В моем мире такие, как я, редко умирали своей смертью, специфика работы как-никак. А те, кто все-таки доживал до преклонного возраста, были, мягко говоря, несильны. Получается, что и Хояши был слабак? Или это все-таки не ведьмаки?
— Он был силен, этот Хояши?
— А?
— Девушка, очнитесь, я все еще тут.
— Извини, Синдзи, ты что-то спросил?
— Насколько силен был Хояши?
— На уровне Ветерана, выше ни один Патриарх не поднимался. О таком даже легенд нет. Они, собственно, все были примерно на одном уровне. — Ну да, она ж в начале разговора упоминала об этом.
— А ты о многих Патриархах слышала? — спросил я.
— Где-то о тридцати. — Ну ни фига себе! — Это, конечно, не все, но попробуй собери информацию о людях, раскиданных по векам и о которых стараются не писать.
— Откуда тогда…
— Что только не сделает девушка, желающая родить Виртуоза, а мы все такие, если ты не знал. Просто у меня возможностей побольше.
Вот ведь не было печали.
— Гхым, понятно. А кто там был до Хояши? — перевел я тему.
— Американец. Сын основателя клана Гейтс. Его отец отличился во время тамошней революции, был удачливым генералом или что-то такое. Умер в возрасте ста одного года. От старости. Тоже Ветеран, если тебе это так интересно. Сколько у него было детей, я не знаю даже примерно.
— Да это и не важно, — сказал я, взглянув на часы. Анализом информации и планированием займусь завтра. Сейчас все равно не горит. — Пойду я, пожалуй, а то завтра с утра будет тяжко. — Я зевнул. — И спасибо тебе, Акеми. Я свяжусь с тобой попозже, сама понимаешь, вопросы по этой теме у меня точно возникнут.
— Будешь снаружи, Мышь позови, — ответила она, лениво махнув рукой. — Этого придурка лучше держать при себе, чтоб чего не натворил.
— Лады. — Жахнув на прощанье стакан сока и заев его какой-то сладкой дрянью, встал, от души потянувшись. — Покеда, мужики, — махнул я рукой. — Красивая молодая девушка, — поклон в сторону Акеми.
Уже у самой двери меня нагнал женский голос:
— У меня имеется хоть какой-то шанс?
Чуть не споткнувшись, я обернулся.
— Больше, чем у кого бы то ни было, — сказал я, глядя на нее. — На данный момент.
Глава 4
«Прощай, Максим!»
Резко проснувшись и распахнув глаза, я тут же зажмурился. Мне было больно. Это был плохой сон. Моя дочь, выросшая и поступившая в институт. Моя жена, плачущая над нашей свадебной фотографией.
«Прощай, Максим!»
И мне было вдвойне больно от понимания, пришедшего из ниоткуда, что больше подобных снов я не увижу.
«Прощай, любимая!»
Господи, как же мне хочется вцепиться в горло той твари, из-за которой я потерял свою семью. Но это невозможно. Это даже не стихийное бедствие, это что-то более… могущественное. И недостижимое. Мне остается только злиться, пылать ненавистью и сдерживать ее в себе. Ибо выплеснуть свою злобу просто не на кого.