Просто так спросил. Надо же поддержать разговор, пока старуха не решит перейти к тому, что её интересует?
— Есть, — удивила она меня немного. — И они даже важные. Но не срочные. Лучше скажи мне, что там с войной? Могу я уже наконец вернуться в Токио?
Ну да, как я и предполагал. Вообще-то Атарашики недолюбливает это поместье, хоть и скрывает данный факт. Слишком многое она потеряла, живя здесь в прошлом.
— Потерпи ещё недельку, — ответил я. — Сегодня отпускаю Рёту. Он, конечно, придержит своих, но мало ли?
— Всё так же неуважителен к старшим, — покачала она головой. — Вражда — не повод для подобного.
Это она к чему? А… Суффиксы в конце имени.
— Только между своими, — пожал я плечами.
— Тебя, похоже, уже не изменить, — повела она плечом. — Неважно. Что дальше будет?
— В смысле? — не понял я.
— Что с Тоётоми дальше будет? — уточнила она, после чего сделала глоток чая из чашки с цветочным орнаментом. Явно что-то викторианское.
— Суд Права и Чести, — ответил я. — Для Тоётоми это самое безопасное. Потом ритуальное самоубийство. Тоётоми Кен станет главой Рода. А дальше — как получится. Возможно, их разорвут на части, возможно, просто понадкусывают. Но я постараюсь их незаметно прикрыть.
— Зачем? — нахмурилась Атарашики. — Вот зачем тебе это? Этот твой друг не стоит того.
— А целый клан, увязший в долгах к Аматэру, стоит? — спросил я вкрадчиво. — Если всё получится, они сначала потеряют всякое моральное право на месть, а потом будут должны мне столько, что… — не договорил я. — Даже если у Тоётоми не будет проблем, в чём сильно сомневаюсь, я им их обеспечу. Или ты думаешь, я простил попытку похитить Казуки?
— Скорее, забыла, насколько ты порой мстительный, — покачала она головой. — А попытку тебя убить ты им простишь?
— За это они по итогам войны заплатят, — пожал я плечами. — Меня многие убить пытались, и многие ещё попытаются, что ж мне теперь из-за каждого случая с ума сходить?
— Тоётоми заплатят, а Мацумаэ? — спросила Атарашики, ставя чашку на стол. — Спускать с рук попытку убийства тоже не стоит.
— Когда как, — усмехнулся я. — А Мацумаэ… Не помню, говорил ли я об этом, но у меня очень хорошая память. И времени — вагон. Когда-нибудь и кланы Хоккайдо заплатят. Скорее всего, деньгами.
— Всего лишь? — покачала она головой. — Ты слишком добрый.
— Я? — сумела она меня удивить. — Впрочем, да, тут ты права, мы, Аматэру, такие.
Самое забавное, что после того разговора в гостиной, и я, и Атарашики забыли о новости, которую хотела мне поведать старуха. Лично мне хватило того, что новость несрочная, а что творилось у неё в голове, я не знаю. В общем, обрадовали меня только за ужином.
— Мы определились с датой твоей свадьбы, — неожиданно произнесла Атарашики.
— Кха, кха, — закашлялся Казуки.
А Эрна с Рахой тут же зашушукались. Я же в тот момент думал о других вещах и не сразу осознал, что именно мне сообщили.
— Оу, — глянул я на неё. — И когда?
— Ты до скучного спокоен, — поморщилась Атарашики. — В середине декабря.
— Ясненько, — произнёс я, возвращаясь к еде. — И когда вы только успели?
Вопрос был риторический, но ответ я получил.
— Сразу после турнира Дакисюро, — произнесла она.
Так, стоп.
— И я об этом только сейчас узнаю?