– Не волнуйся, уж я-то выживу, – усмехнулся я.
– Нам тут каюк, – покачал он головой. – И если можешь уйти, уходи сейчас. Не играй с судьбой, не гневи богов.
Достали.
– Ты о себе беспокойся, Ёхай. Ты же знаешь, я крепче, чем выгляжу, – произнёс я по возможности успокаивающе, хотя сам, признаться, был раздражён.
– Атака, всем внимание.
– Американцы идут.
– Шайзе.
– Поднимаемся, бойцы, ещё ничего не кончено.
– Да блин, дадут мне этот долбаный бутерброд съесть?!
– Смотри не споткнись.
Последние слова принадлежали Хасэгаве Тароу. Так как они были подростками и не очень высокого роста, им приходилось подкладывать на ступеньку пустые ящики из-под боеприпасов. С которых младший Хасэгава уже успел один раз свалиться.
Стыдно признавать, но мне тоже приходилось стоять на ящике.
– Потом поговорим, – взял я в руки свою винтовку.
– Потом может быть поздно, – не сдавался Ёхай.
– Поговорим. Потом, – произнёс я раздельно, после чего поднялся на ноги.
Первыми, естественно, заговорили орудия, и стреляли они по фигуре, идущей впереди. Правда, после нескольких попаданий в щит непонятной с такого расстояния стихии, видимо, получили приказ перевести огонь на технику, которая шла чуть позади. Человек, а это наверняка “виртуоз” Мейкшифт, шёл не один – по обеим сторонам от него шли и другие люди, являющиеся, скорее всего, “мастерами”. Один “виртуоз”, семь “мастеров”, двадцать четыре тяжёлых МД “Гнев” и два тяжёлых английских БР “Энслейвер 2”. И уже позади этого воинства шли люди в МПД. Плюс некоторое количество МПД и БТР зашли нам во фланги, но эти пока близко не подходят.
Почувствовав пристальный взгляд, обернулся. В мою сторону шли Щукин, Святов, Каджо и Райт. Подойдя ближе, Щукин махнул мне рукой, призывая слезть с ящика.
– Как только их “виртуоз” подойдёт достаточно близко, нам тут наступит конец, – начал Щукин, когда я подошёл к ним. – Райт, конечно, ответит, но он не может защитить всех от площадных техник.
– Я так понимаю, – оглядел я мужчин, – вы что-то задумали.
– Да, – кивнул он. – Я, Райт и Каджо выйдем вперёд и попытаемся войти в клинч с вражескими бойцами. Их, конечно, больше нас, зато мы не будем ограничены своей техникой. Поначалу. МД отойдут, но и это даст вам немного времени. Да и мы так просто не поляжем.
– Это самоубийство, – произнёс я, не показывая свою тревогу.
Терять Щукина и Каджо я не хотел, но и их план звучал разумно. Наши силы наверняка где-то рядом, должны же они когда-нибудь сделать свой ход? Но, судя по тому, что звуков отдалённого боя не слышно, даже если они начнут прорыв прямо сейчас, то просто не успеют – Мейкшифт войдёт в зону досягаемости раньше.
На мои слова ответил Райт, хотя я видел, что он опередил Щукина, который тоже набрал в грудь воздуха.
– А то мы не понимаем. Я-то ладно, мне только в радость убивать этих тварей, а вот твои люди идут на смерть ради тебя. Это, если что, я тебе соль на рану сыплю. Надо было уходить, когда мог.
Пока он говорил, над нашими головами летали лучи орудий вражеских МД, освещая находящиеся в полутьме окопы. Я же молчал, пытаясь подобрать слова.
– Я не брошу своих людей. Тех, кто мне служит или тех, кто на меня работает. Пока я здесь, в их сердцах остаётся место надежде. Пусть я дурак, но дурак, которого будут всеми силами пытаться вытащить те, кто остался на Центральной и Пляжной базах. А вместе со мной и их. Так что не спешите умирать… – в этот момент прямо у меня на глазах и у них за спиной точный выстрел “Гнева” снёс одно из наших орудий. Вместе со всем расчётом. – Бой ещё не окончен.
– И тем не менее, господин, – произнёс Щукин, – тебе пора уходить. Их слишком много, и они слишком близко.
– Меня не примет Аматэрасу-ками-сама, если я не смогу защитить вас, господин, – подал голос Каджо.
– Тебе рано умирать, Синдзи, – усмехнулся Святов. – Уходи уже отсюда. Пожалей наше посмертие.
– Довольно, – произнёс я сквозь сжатые зубы. – Я уж точно всех переживу, лучше готовьтесь к битве.