Селдон вздохнул. Надо же, как мало нужно, чтобы такие милые, добрые люди вдруг стали твоими врагами.
– Ну, хорошо, – кивнул он. – Если вам угодно, один из них был слегка ранен. Не серьезно.
– А у вас – ни царапинки? – восхищенно спросил Тисальвер.
– Ни царапинки, – подтвердил Селдон. – Госпожа Венабили прекрасно управилась с двумя ножами.
– А я вам скажу, – заявила госпожа Тисальвер, гневно глянув на ремень Дорс, – что такого я у себя в доме не потерплю.
Дорс спокойно ответила:
– Покуда на нас тут никто не нападает, терпеть вам нечего.
– Да? А известно ли вам, что из-за вас у наших дверей стоит пакость подзаборная? У наших дверей! Известно вам это?
– Любовь моя, – попытался урезонить ее Тисальвер. – Давай не будем ссориться…
– Почему? – возмущенно воскликнула Касилия. – Боишься ее ножей? Пусть только попробует достать их здесь!
– Не имею такого намерения, – покачала головой Дорс. – И что это за пакость у дверей? О чем вы, госпожа Тисальвер?
Тисальвер объяснил:
– Моя жена говорит о бродяге из Биллиботтона, беспризорнике… так он, по крайней мере, выглядит, он желает вас видеть… а у нас в районе это не принято. Это нас унижает, вы уж простите.
– Хорошо, господин Тисальвер, – кивнул Селдон, – мы выйдем, выясним, в чем дело, и постараемся отделаться от него побыстрее…
– Нет. Погоди, – вмешалась Дорс. – Это – наши комнаты. Мы за них платим. И нам решать, кто может к нам прийти, а кто – нет. Если тот молодой человек, что стоит за дверью, из Биллиботтона, значит, он, во всяком случае, далиец. А самое главное – он тренторианец. И что еще важнее – он подданный Империи и человек. А самое важное, раз он пришел к нам, значит, он – наш гость. Поэтому мы приглашаем его войти.
Госпожа Тисальвер не дрогнула. Тисальвер оробел.
Дорс сказала, усмехнувшись:
– Ну, раз вы верите, что я уложила наповал целую сотню в Биллиботтоне, неужели вы думаете, я испугаюсь какого-то мальчишки или, если уж на то пошло, вас двоих?
И ее правая рука небрежно легла на ремень.
– Госпожа Венабили, – прижав руки к груди, воскликнул Тисальвер, – мы не хотели вас обидеть, что вы, что вы! Конечно, это ваши комнаты, и вы можете тут принимать кого захотите.
Он отошел в сторону, схватил за руку возмущенную супругу, по яростному виду которой было совершенно ясно, что Тисальвер еще поплатится за свое поведение.
Дорс проводила их ледяным взглядом.
– Ты на себя не похожа, Дорс, – сухо усмехнулся Селдон. – Я считал тебя человеком, благородно вступающим в схватку, но спокойным и выдержанным, когда нужно всего-навсего предотвратить беду.
Дорс покачала головой:
– Терпеть не могу, когда при мне унижают человека только из-за того, что считают его ниже себя. Именно эти уважаемые люди и виноваты в том, что здесь вырастают хулиганы и бандиты.
– Точно, – кивнул Селдон, – они и прочие уважаемые люди, которые виноваты в том, что выросли такие же вот уважаемые люди. Эта взаимная враждебность так свойственна людям…
– Значит, ты это учтешь при разработке психоистории?
– Учту, конечно, если придется что-то учитывать… Ага, вот и наш бродяжка. Это Рейч, и меня это нисколько не удивляет.
Рейч вошел, оглядываясь по сторонам, явно растерянный и смущенный, потирая верхнюю губу указательным пальцем, словно пытался обнаружить там хоть какие-то признаки растительности.
Обернувшись к онемевшей от ярости госпоже Тисальвер, он неуклюже поклонился:
Конец ознакомительного фрагмента.