И он уселся прямо на пол, мягко, почти по-кошачьи.
Дорс скопировала его грацию и опустилась на краешек дивана Селдона. Селдон тоже сел на диван, но у него, конечно, вышло не так ловко.
– Ну, молодой человек, – сказал Селдон, наконец управившись с не желавшими слушаться ногами, – почему вы хотели со мной встретиться?
– Потому что вы математик. Вы – первый математик, которого я увидел… так близко… так близко, что можно потрогать.
– Математики на ощупь точно такие же, как все остальные люди.
– Для меня – не такие… доктор… доктор Селдон?
– Да, так меня зовут.
Амариль радостно улыбнулся:
– Ну вот, я таки вспомнил… Понимаете, я тоже хочу стать математиком.
– Похвально. И что же вам мешает?
– Вы серьезно спрашиваете? – нахмурился Амариль.
– Видимо, что-то вам все-таки мешает. Да, я спрашиваю совершенно серьезно.
– Как – что? Я – далиец, я дальский термальщик. У меня нет денег на образование, и я никогда не смогу их заработать. На настоящее образование, я хочу сказать. Меня научили только читать, да считать, да пользоваться компьютером, а этого за глаза хватает любому термальщику. Больше не положено. Но я хочу большего. Поэтому я сам занимался.
– А знаете, это совсем неплохо. Иногда даже лучше, чем в Университете получается. И как же вы занимались?
– Я познакомился с одной библиотекаршей. Она очень хотела мне помочь. Она очень добрая женщина и разрешила мне заниматься в библиотеке. Показала, как пользоваться компьютером для изучения математики. Еще она подсоединила тот компьютер, за которым я занимался, к компьютерам других библиотек. Я мог ходить туда по выходным, по утрам до работы и после смены. Иногда она запирала меня в своем кабинете, чтобы мне никто не мешал, а иногда пускала позаниматься в те дни, когда библиотека бывала закрыта. Сама она математики не знала, но помогала мне как могла. Пожилая, добрая женщина, вдова. Не знаю, может быть, она считала меня кем-то вроде сына. Своих детей у нее не было.
«А может быть, ею владели и какие-то другие чувства, – подумал Селдон, но тут же прогнал глупую мысль. – Не мое это дело, в конце концов».
– Я увлекся теорией чисел, – продолжал тем временем Амариль. – И даже придумал кое-что такое, чего не было ни в программе компьютера, ни в учебниках.
– Интересно! – поднял брови Селдон. – Ну, например?
– Я тут принес кое-что. Я этого никому еще не показывал. Вокруг меня такой народ, – пожав плечами, смущенно проговорил Амариль. – Покажи я им такое, они бы или высмеяли меня, или не поняли бы. Один только раз я попытался рассказать об этом знакомой девушке, так она сказала, что я зануда и что она больше не желает меня видеть. А вам можно показать?
– За меня не волнуйся. Я смеяться не буду, честное слово.
Селдон протянул руку, Амариль чуть помедлил и дрожащими руками передал ему сумку.
Довольно долго Селдон просматривал записи Амариля. Труды оказались жутко наивными, но Селдон не позволил себе ни единой усмешки. Он просмотрел все записи, не обнаружил в них никаких выдающихся открытий, но это было не важно.
Оторвавшись наконец от записей, Селдон спросил:
– Это вы все сами проделали?
Амариль, полумертвый от волнения, скованно кивнул.
Селдон вытащил из стопки несколько листков.
– Почему вы задумались вот об этом? – спросил он, указывая на цепочку цифр.
Амариль посмотрел, нахмурился, задумался, объяснил ход своих рассуждений.
Выслушав его, Селдон кивнул и спросил:
– Вы книгу Аната Ригелля читали?