– Так.
– И где же ты раздобыл Книгу?
Селдон помолчал и пробормотал:
– При довольно-таки запутанных обстоятельствах.
– Меня запутать не так-то просто, Селдон.
Селдон все рассказал, и Челвик едва заметно улыбнулся.
– Неужели ты не заподозрил подвоха? – удивился Челвик. – Ни одна Сестра ни за что на свете не сделала бы такого, если бы только ее загодя как следует не проинструктировали и не убедили.
Селдон нахмурился и затряс головой:
– Не так легко было догадаться. Люди меняются. А тебе, конечно, легко смеяться. Я же не знал того, что знаешь ты, и Дорс не знала. Если ты не хотел, чтобы я попадался тут в ловушки, почему ты не предупредил меня о том, что они существуют?
– Согласен. Беру свои слова обратно. Как бы то ни было, я так понимаю, что Книги у тебя больше нет.
– Нет. Протуберанец Четырнадцатый забрал ее у меня.
– И много ты успел прочитать?
– Нет, не так много. Не успел. Длинная книга, и должен тебе признаться, жутко нудная.
– Да, знаю. Я, пожалуй, в свое время прочитал из нее побольше, чем ты. Она не только нудная, но и совершенно ненадежная. Она представляет собой односторонний, официальный микогенский взгляд на историю, причем задача Книги состоит гораздо больше в том, чтобы изложить этот взгляд, чем объективно рассказать о том, что было на самом деле. Местами так много тумана напущено, что постороннему – даже если ему попадется в руки Книга – ни за что на свете не сообразить, о чем идет речь. Ну вот ты, к примеру, вычитал там про роботов. Что там было об этом написано?
– Я тебе уже сказал. Написано про гуманоидных роботов, про роботов, которых внешне нельзя было отличить от людей.
– И много их было? – спросил Челвик.
– Не говорится… По крайней мере, мне упоминание об их численности не встретилось. Может быть, их было совсем немного, но один из них в Книге упоминается как «Ренегат». Похоже, сказано это в отрицательном смысле, осуждающем, но почему – я не понял.
– А мне ты ничего такого не рассказывал, – упрекнула Селдона Дорс. – Если бы рассказал, я бы тебе объяснила, что это ни в коем случае не имя собственное. Это устаревшее слово и означает приблизительно то же самое, что на современном галактическом значит слово «предатель». Причем древнее слово более выразительно. Предатель совершает измену трусливо, а ренегат бравирует ею.
– Семантика древнего языка – это по твоей части, Дорс, – сказал Челвик, – но, во всяком случае, если этот Ренегат действительно существовал и если он был гуманоидным роботом, значит, он точно был предателем и врагом, и уж никак не его должны были хранить в алтаре Старейшин.
– Я не знал, – сказал Селдон, – что значит это слово, но, как я уже сказал, я уловил, что этот Ренегат был врагом. И я подумал, что, может быть, его в конце концов победили и он хранится там как трофей, как свидетельство победы микогенцев.
– А что, в Книге говорится о том, что Ренегата победили?
– Нет, ничего такого я не прочитал, но подумал, что, может быть, что-то пропустил, не успел прочесть…
– Вряд ли. Любая микогенская победа воспевалась бы в Книге на все лады.
– Там еще кое-что было сказано про Ренегата, но… – Селдон здорово растерялся, – я не уверен, что понял правильно.
– Ну, я же сказал тебе, – усмехнулся Челвик, – что временами там все так закручено…
– И все-таки там говорилось, что Ренегат умел как-то влиять на людские эмоции… как-то управлять ими…
– Это любой политик умеет, – пожав плечами, хмыкнул Челвик. – Когда это у кого-нибудь получается, говорят, что у него дар божий.
Селдон вздохнул:
– Ну, в общем, мне жутко хотелось поверить, что это он. Я готов был многое отдать ради того, чтобы увидеть древнего гуманоидного робота, который до сих пор жив и которому я мог бы задать кое-какие вопросы.
– Зачем? – спросил Челвик.