— Это очень многогранный вопрос, дружище, — неоднозначно ответил мужчина, — Пусть за меня ответит моя музыка!
И в тот же момент широкие губы коснулись мундштука, а обтянутые грубой кожей пальцы забегали по латунным клавишам. Из инструмента полилась нежная мелодия, что и правда звучала, как рассказ одинокого странника о своей нелёгкой жизни. Казалось, джазист и саксофон слились в одно целое в головокружительном танце — мужчина даже закрыл глаза, без какого — либо труда играя на латунном инструменте. Вайтснэйку оставалось лишь стоять и восхищаться. Он никогда не был большим фанатом джаза и блюза, его нутро лежало к более тяжёлым жанрам рока и металла, но творческая душа могла углядеть прекрасное во всём, ибо любая музыка имеет право на существование.
Наконец, спустя полминуты, чудное соло закончилось, и загадочный мужчина заговорил сам:
— Я — Луи Стронгарм. И это — история моей жизни! — и вновь из саксофона полилась музыка, но на этот раз — бодрая и жизнерадостная, заставляя металлиста тепло улыбаться.
Да, Вайтснэйк не знал Луи, как человека. Секунду назад он даже не знал его имени, но эта песня без слов и правда была для него лучше любой автобиографии. Она дёргала за самые глубинные струны музыкальной души, ведая всё, что нужно знать.
— Я вижу по твоим глазам, что ты понимаешь меня, друг! — снова заговорил Луи, лучезарно улыбаясь.
— Мы с тобой похожи, — кивнул металлист, — Я — Рэйнбоу Вайтснейк. И позволь же мне…
— ГРАЖДАНСКИЕ. СЛЕДОВАТЬ. ЗА. МЫ, — неожиданно раздался издалека скрежещущий, металлический голос.
Музыканты одновременно взглянули в сторону другого конца переулка. С прилегающей улицы доносился нарастающий грохот и скрежет. Земля начала слабо подрагивать, будто от едва заметного землетрясения.
— ГРАЖДАНСКИЕ. СЛЕДОВАТЬ. ЗА. МЫ, — повторил механический голос, теперь уже немного ближе.
— Что это? — непонимающие спросил Вайтснэйк.
— Пойдём и узнаем! — задорно пробасил Луи, и, поудобнее перехватив свой инструмент, тяжёлым шагом направился навстречу приключениям.
Пожав плечами, металлист последовал за своим новым знакомым. Его тоже терзал неподдельный интерес.
Практически синхронно музыканты вышли на широкую, пустую дорогу. Они взглянули на садящееся солнце: издалека надвигалось что — то большое, прямых и практичных форм. Закрывая собой светило, по асфальту медленно катилось нечто, напоминающее крупный танк кубической формы, из корпуса которого местами свисали провода, некоторые из которых даже искрились. На крыше этого чудного транспорта стояли четыре громкоговорителя, из которых вновь, сотрясая воздух, раздался громогласный призыв:
— ГРАЖДАНСКИЕ. СЛЕДОВАТЬ. ЗА. МЫ.
Но не один лишь металлический куб приближался по дороге: вокруг него неуклюже шагали сверкающие на солнце стальными телами, гуманоидные роботы, что тоже отличались крайне практичным дизайном: прямоугольный корпус, в щелях которого виднелись провода и движущиеся механизмы, вместо головы — будто старый телевизор с выпуклым экраном, на котором был изображён яркий, вертикальный глаз с красным белком и жёлтой радужкой. Это, вместе с архаичным оружием в руках, делало шагающий строй роботов похожим на приспешников злодея из какого — то старого мультика. Иногда отделяясь от товарищей, машины, что — то громко декларируя безэмоциональным голосом, останавливали редких людей, которым не посчастливилось наткнуться на этот стальной марш. Под дулами странных пушек они вели пленников за собой, а если кто — то пытался сбежать или сопротивлялся — простреливали им ноги, после чего водружали раненых себе на плечи и несли, как мешки с овощами. Несколько отрядов роботов вламывалось в дома, выводя и вынося жильцов оттуда. Хотя мало кто послушно сдавался.
— Не к добру это, партнёр! — высказал очевидную мысль Стронгарм.
Рэйнбоу хотел было что — то ответить, но не успел — один из роботов энергично для своей конструкции приблизился к двоице, после чего продекларировал неприятным, бездушным голосом:
— ГРАЖДАНСКИЕ. СЛУШАТЬ.
Красный глаз на мониторе мелькнул помехами, и из динамиков машины раздался куда более человеческий голос, хоть и не без налёта металла. Очевидно, аудиозапись.
— Люди! Я — Император, пришедший с востока, дабы принести вам благополучие! Правительство показало свою ПОЛНУЮ несостоятельность в эти трудные времена, а потому кто — то должен взять контроль в свои руки. И этим кем — то буду я! Вместе с моим легионом машин, мы переживём воцарившийся хаос, наведём порядок и вернём утраченный мир! Мне нужны живые, умеющие думать люди, а потому ВЫ проследуете за моими воинами! Не пытайтесь сопротивляться — вы лишь усложните и так непростую ситуацию.
Тихий щелчок ознаменовал конец речи, после чего робот, наставив ствол чудаковатого оружия на двоицу, изрёк:
— ГРАЖДАНСКИЕ. СЛЕДОВАТЬ.
— Ага, щас! — моментально огрызнулся Луи.
— Кто такой ваш Император, чтобы распоряжаться человеческими жизнями? — с холодной агрессией в голосе спросил Вайтснэйк.
— Какая — то популистская шавка, которая научилась кусаться. Видал я таких — людей за скот чтят! Только обычно они это скрывают, а тут… Уважаю за честность, но твой Император всё равно мудак! — выпалил Стронгарм, после чего странно перехватил свой инструмент, будто собирался использовать его, как дубинку.
— СЛЕДОВАТЬ. ИНАЧЕ. ПРИМЕНЯТЬ. НАСИЛИЕ, — оружие робота угрожающе загудело, будто вот — вот выпустит смертоносный заряд.
— Следовать будешь ты! Прямо в мусорку! — крикнул Луи, после чего замахнулся и со всей мощи ударил робота саксофоном.
Но, вопреки ожиданиям, мягкая латунь не погнулась. Напротив, со скрежетом разбрасываясь искрами, корпус грозного металлического воина смялся, будто его переехал бульдозер. Стекло на чёрном мониторе треснуло, а сама голова с неприятным звуком отделилась от тела, после чего робот, издав неразборчивые электронные звуки, попытался пустить своё оружие в ход. Но попытку прервал второй, ещё более зверский удар изящным инструментом, что обратил обезглавленную машину в кучу искрящегося хлама, безжизненно повалившегося на землю.
— Кажется, твоим костям не хватало железа! — бросив эту сомнительную шутку, Стронгарм слабо пнул поверженного врага.