Девушка как-то несмело улыбается и закрывает дверь на щеколду. Что она задумала?
– Ты не обиделся на меня? – Джесс начинает подходить, заламывая нервно пальцы.
– Почему должен? – суживаю взгляд и облокачиваюсь задницей на раковину.
– Ну… я знаю, ты не хотел, чтобы я сдавалась, – она пожала плечами.
Подошла и сняла свои защитные очки. На светлой коже остались розоватые следы. Я провел пальцем по ним, слегка разминая. Она благодарно улыбнулась.
– Может и не хотел, но ты и не обязана, – погладил её щеку.
Малышка касается своих колосков в волосах и тянет их вниз. Волнуется.
– Можно спрошу… а как ты понял, что не хочешь сдаваться? Как понял, что способен на большее?
Вопрос прозвучал странно, хотя логично. Не знаю, я ведь с рождения такой. Наверное, в этом и суть.
– Мама родила меня на седьмом месяце беременности, – нахмурился. – Должен был сдохнуть вообще-то, – ухмыльнулся. – Но уже тогда понял, что сдаваться я не буду.
И я даже сам не знаю – шутка это или есть в этом что-то… определяющее меня, как человека.
– Ого… – губки сладкой красотки округлились. – Впечатляет, – она опустила взгляд и коснулась моего комбинезона. Начала играться с застёжками. – У меня тоже необычная история…
– Рождения? – уточнил.
– Скорее, зачатия, – Джессика засмущалась. – Моя мама вообще-то была бесплодна…
Ни фига себе. Ну, теперь понятно почему у них приёмный сын.
– Но случилось чудо, да? – улыбнулся.
– Ну… да, как-то так, – она ещё больше засмущалась.
– Ты и вправду самое настоящее чудо, Джессика Ди Белл, – перехватил её пальцы и поцеловал.
Малышка порозовела. И вдруг выдала совсем не то, что я даже предположительно был готов сейчас услышать:
– Я хочу, чтобы ты разделся.
Что?
– Застёжки, – она указала хитрым взглядом на них, словно приказывая, что нужно начать с них.
Даже оторопел от… Охренеть, конечно.
Расстегнул.
– Пока достаточно, – уведомила меня.
Взгляд девушки пылал подогревая моё любопытство. Она коснулась моего торса и продвинулась дальше обвивая мою талию. Подняла голову и снова приказала:
– Поцелуй.
Целую, блять. И ловлю себя на мысли, что это единственные приказы в моей жизни, которым я подчиняюсь. Такой внутренний дурдом от всех противоречий, но они ничто…
– Не знаю, что ты задумала, Джессика, но…
Смолкаю, потому что… её ладонь ложиться на мой пах. И без того возбужденный. Малышка сжимает поверх боксёров и, мне кажется, я сейчас ёбнусь от восторга. Сглатываю, боясь что-то испортить.