По непонятной причине.
– Не гони… – его губы касаются моей шеи.
Мурашит.
– Если бы могла…
Он улыбается, кажется. И меня немножко отпускает.
– Майк, это самая странная неделя в моей жизни, – сознаюсь.
Жизнь словно перевернулась. Не свойственные мне эмоции, безрассудные поступки, зарождающиеся чувства… Да, боже, парень в моей постели! И это не Нейтан. Не кто-то кого я знаю хотя бы пол жизни. Всё, что происходит – это какое-то неосознанное явление, безысходно ведущее к пропасти… Последнее слово появилось в голове в полудрёме. Почти случайно и надеюсь ничего не значащее.
– У меня это тоже самая странная неделя, Джесс, – услышала напоследок.
И почему-то это осознание как будто бы сблизило нас. В неопределённости оказывается близость. Мы в этом вдвоём.
Наследник мафии потянул моё сонное тело и уложил к себе на грудь. От него пахло сигаретами и алкоголем. Слишком противоречащим мне ароматом. Но вместо отторжения я растворилась в нём таком. Мне вдруг так многое захотелось… что в полубреду поверилось – я смогу справиться с таким.
Жизнь ведь любит смелых, так он сказал?
Глава 13
Майкл
Проснулся я, вдыхая аромат Джесс. Подушки полностью пропитались легким и таким неуловимым шлейфом. Вроде бы уже поймал, но… оказалось, малышка успела куда-то упорхать. Глаз да глаз нужен. Вместо её податливого тела я обнимаю подушку. После вчерашней движухи в висках пульсирует. Я перевернулся на спину, выпуская хриплый рык.
– Доброе утро, – я услышал тонкий и нежный голос Ди Белл.
Приподнялся, щурясь из-за солнечных лучей и увидел её рисующей за холстом. Всё еще в моей футболке.
– Доброе, – ухмыльнулся. – С натуры срисовываешь?
Я приподнял игриво брови и раскинул ноги, не прикрытые простынёй еще больше.
– Не угадал, – она показала мне маленький язык и я буквально ощутил его вкус. Запомнил, не забыл.
– Если я недостаточно раздет, то могу… – намекнул на её эротические картины и коварно потянул резинку боксёров.
– Нет! – она захихикала и ткнула в мою сторону пальцем в краске. – Майкл Кано, даже не думай!
Я отпустил резинку и упал обратно на постель. В запахе Джессики было как-то умиротворённо. Раздражительность на нуле, а это редкость. Всё вокруг неё – в её пространстве, какое-то светлое и заставляющее расслабиться. Светло-кремовая спальня без лишних деталей с акцентом на растительности. Кажется, у нас во всём доме на Кубе меньше цветов, чем в одной спальне Джессики. Из-за панорамного окна зелень отбрасывает тени на стены и пол. Ощущение утреннего сада возвращается. И она, испачканная красками, стоит за мольбертом. Задумчивая и как это называется… вдохновлённая. Ни в чём подобном никогда не был, наверное, поэтому её жизнь и она сама так остро воспринимаются.
– Покажешь, что рисуешь? – я снова приподнялся.
Она отвлеклась, нахмурив мило брови.
– Возможно, позже…
Хмыкнул.
Упёрся руками и оказался на краю высокой кровати Джесс. Поставил ступни на пол и в полу угрозе заявил:
– Покажи или я сам посмотрю.
Девушка цокнула недовольно, но всё же приняла поражение. Дрожащими руками развернула мольберт.
– Работа не закончена. И вообще я… могу вернуться к картине и через год, что-то меняя, так что…