Я не могу ждать вечно. Я заебался отсиживаться как малолетка на скамейке запасных. Мне двадцать, блять, уже лет. И я часть мафии. Да, черт побери, я будущее этой мафии! Я будущий дон, босс и капо ди капи. Я – единственный наследник, но какого-то хуя отец маринует меня по сей день, не допуская участвовать в крупных сделках.
– Тебе нужно успокоиться, – ни одна волосинка на уже поседевшей бороде отца не вздрогнула.
– Я СПОКОЕН! – ору и сглатываю. Блять.
Брови Кано старшего предупредительно ползут вверх.
– Ты не допущен. Еще рано. На этом все, Майкл, – подчеркивает он. – Приказы капо ди капи не обсуждаются. И я тебе напомню, что капо ди капи здесь всё еще я.
С ноги бью в кожаное кресло, которое стоит перед письменным столом. Из-за удара кресло сдвигается, а стол вздрагивает. Отец поджимает губу. Встаёт. Чертыхаюсь про себя. Он обходит стол и приближается ко мне.
– Ну, давай, – фыркаю. – Укажи мне на моё место, – язвлю на эмоциях, это все, что мне остаётся. – Только вот… – ухмыляюсь. – …не так долго осталось быть тебе боссом, как ты думаешь.
Отец резко притягивает меня за затылок. Мы сталкиваемся лбами как два быка. Выжигаем взглядами друг друга. Кровь к крови.
– Ты отправляешься в Санта-Монику на месяц, – он сдержанно пропускает рык сквозь зубы. – К Джессике и её друзьям. Проведешь остаток лета там.
Ебать, что?
Дёргаюсь, но меня удерживают. Отец остался крепким мужчиной даже после пятидесяти.
– На хуя?! – не сдерживаюсь. Хотя, честно признаться, это наша привычная манера общения с отцом. Мама против, но между двух огней уже устала встревать.
– Приказы. Капо ди капи. Не обсуждаются. Ма-айкл, – тоном дона повторяет Кано.
Я вырываюсь из его хвата, чтобы в прямом смысле слова плюнуть ему в лицо, но едкие слова рвутся наружу вперед:
– Супер, босс. А я ни хуя с тобой обсуждать и не собираюсь! И Я НИКУДА НЕ ПОЛЕЧУ!
Кано старший сжимает кулак, чтобы в прямом смысле слова зарядить мне, но в последний момент сдерживается и разжимает его, чтобы потереть переносицу.
– Ты летишь, сын, – наши взгляды снова сталкиваются. Отец пытается смягчиться, хоть и знает, что никакие методы на меня не повлияют. – Это поможет тебе прийти в себя. И успокоиться, как я уже и говорил.
Он идёт обратно в своё кресло. Второпях, пока ему еще удаётся себя сдерживать. Всё ради любимой Мэри Лен – моей матери. Отец знает, как сильно она расстроится, если… мы перейдём черту.
– Если ты и вправду хочешь однажды занять это место, – продолжает Кано старший, когда садится в кресло, – тебе нужно научиться быть хладнокровным. А хладнокровие не существует в отдельности от спокойствия.
Бла-бла-бла. Кумарит. Весь этот монолог ни о чем. Просто сраная поебень, вот что я думаю!
– Отец, ты реально считаешь что время проведённое с кучкой тупых мелких уёбков как-то поможет мне?? Ты издеваешься?!
Я не часть мира, в который меня хотят отправить. Когда-то в молодости у отца была компания друзей, которые впоследствии нарожали выродков себе подобных. Я видел этих мудаков два раза в жизни. И буду счастлив не видеть дальше! Потому что не собираюсь играть в малолетнюю хуйню под названием “дружба”. На фига она мне нужна??
– Да, сын. Определенно, – вздыхает, поехавший на хрен на всю башку, Кано старший. – Всё, во что ты так отчаянно рвёшься… еще успеется. А пока что, Майк, побудь немного… пацаном, понимаешь? Кури косяк, напивайся до тошноты пивом, трахай студенток, а не шлюх… Поживи жизнью, которой должен жить. Как тебе такое?
Капо ди капи ухмыляется, по-видимому, предаваясь муторным воспоминаниям прошлого. А я лишь ошарашено пялюсь на него.
– Ты ёбнулся, отец!
Нет, ну правда же.
Его губы сжимаются в тонкую линию. Сколько бы мама не рисовала черту между нами – мы как слепые ослы её постоянно переходим. Но что мне остаётся, если я в корне с ним не согласен?!
– Ты летишь завтра. Желаю хорошо провести каникулы.
Отец резко открывает ящик стола и достаёт сигару.
– Не полечу! – отрезаю, сложив руки на груди.