Охотник на творцов: читать начало книги онлайн

– Не дрейфь, стажёр! – я расслаблено улыбнулся. – Просто думаю о том, как лучше всего захватить мир. Нет желания помочь в этом благородном деле? С меня печеньки. Вкусные. Шоколадные.

– Я на диете, так что, как-нибудь потом, – отмахнулась девушка от дежурной шутки. – Новую песню почти дописала. Последний куплет осталось свести!

– И о чём она? Напоёшь? – заинтересовался я, а взгляд на навигатор подтвердил, что на короткий разговор времени хватит.

– Ты же меня сам учил: “не стоит демонстрировать незаконченные произведения”! – наигранно возмутилась девушка, но добавила игриво: – Но там есть кое-что о нас.

– А вот это интересно! Требую подробностей, – продолжал я подрабатывать змеем искусителем. – Порой стоит показывать свою работу другим, более опытным людям, чтобы они могли указать на ошибки и подсказать из своего опыта. От долгой работы порой замыливается взгляд и не замечаешь очевидного. Не будь самонадеянной, Надежда!

– Вот только до демонстрации стоит самому максимально поработать над творением. Не говоря о том, что доверять стоит только мнению профессионалов в своей области. Остальное лишь вкусовщина, не более. А у тебя слуха нет! Ты, даже храпя, умудряешься фальшивить! – и стажёр, хитро прищурившись, уточнила: – Или хочешь сегодня вечером прочитать наброски своей новой истории?

– Туше! – оборвал спор голосок Брута. – Надя честно тебя сделала. Уроки прошли не впустую.

Я не стал спорить. Вот не зря я её взял с собой! Хоть она постоянно опаздывает – даже сегодня я её только на стоянке перехватил – но в отличие от других моих напарников, с ней можно поболтать. Наши тараканы явно одной породы!

Тем более тем для песен у Нади не так много: либо любовная лирика, либо зарисовки из жизни различных животных и растений. Всё в стиле фолк-рок. Стажёр являлась ярой защитницей живой природы и романтиком – это отражалось как в её творчестве, так и в способностях. Она могла общаться с животными и даже растениями, а отчасти и управлять ими. Довольно специфические для города, но очень полезные способности.

“В Киото, Япония, час назад закончилось столкновение якудза и военных Критиков. Со стороны якудза выступал тяжёлый мех с поддержкой из двенадцати “Магов” и “Психиков” и больше трёх десятков “Метаморфов” разной направленности. Со стороны военных Критиков три стандартные боевые тройки. Целью атаки являлась тюрьма, куда накануне заключён глава одного из кланов. Критикам удалось отбить нападение. Творения нападавших изъяты из публичного доступа. Взяты под стражу четверо творцов. Двое убиты. По информации на данный момент, как минимум один жилой район уничтожен полностью. Разрушения уточняются.”

Я выключил радио. Опять пропаганда… Мало того, что свежих новостей теперь в принципе не найти – человек станет сопереживать сторонам конфликта, и отнюдь не факт, что Вера достанется тем, кто выгоден власть имущим. Так и информация теперь искажается настолько, что Вера достаётся тем, кому “надо”.

Но даже несмотря на это происходят события, подобные озвученным ранее. Зная японские аниме и мангу, спасибо одному из творцов на участке, могу предположить размеры нападавшего робота… И какое количество Веры потрачено с обеих сторон. Боюсь, в выжженную землю превратилось куда как больше квартала. На порядок. Японцы умеют развлекаться.

Порой я даже радуюсь, что в нашей стране после Чёрного месяца ввели жесточайшую цензуру на всё, где есть творческая искра. Будь возможность ввести таковую на мысли, она бы появилась мгновенно.

– Надя, мы подъезжаем. Пересылаю твоё задание, – мы остановились на светофоре, и я без опаски переслал девушке заранее подготовленный файл.

– Группа из трёх любителей-музыкантов? – переспросила девушка, после минуты взгляда в пустоту – изучения данных спроецированных наручем на зрительный нерв. – Хочешь, чтобы я провела с ними вводную лекцию? А ты со мной не пойдёшь?

– Нет. Ты на практике уже два с половиной месяца. Ещё пара недель, и полноценным Редактором Веры станешь. А это будем считать небольшим экзаменом – самостоятельный поход. Тем более с музыкантами ты найдёшь общий язык лучше, нежели я. Я буду недалеко, всегда сможешь позвать.

– И чем же ты будешь заниматься? – чуть подозрительно уточнила девушка.

– Своей работой, душа моя, – абсолютно искренне улыбнулся я. И перешёл к убойным аргументам: – Тебе будут лишними три единицы Бытовой Веры? А хорошо обработаешь музыкантов, может, они помогут с новой песней. Они, в отличие от меня, в этом понимают.

Девушка задумалась, и, словно чувствуя недосказанность, переживая, зажевала краешек губы, так что показался правый клык. Я поймал себя на мысли о том, как было бы прекрасно поцеловать девушку, ведь уже припарковался у дома, где ей предстояло проявить свой талант красноречия. Но порыв схлынул в момент осознания. Не стоит смешивать чувства и работу. И я лишь улыбнулся.

– Зря размышляешь. Это приказ, и не выполнить его ты не можешь, – решил я дожать. – Не стоит забывать, Редакторы – государственная и отчасти военная структура. Да, мы не так сильны, как военные Критики. Но “От нашей работы зависят жизни людей! Множества людей!” – под конец от моей дурашливости не осталось и следа. Я мог быть и жёстким при необходимости.

Да, я отдавал одно из своих побочных заданий. Но мне жутко не хотелось втягивать напарницу и, чего уж тут интригу разводить, свою девушку в поход по библиотеке. Пусть герои её песен тоже стали бы частью событий и могли помочь нам, но… я могу пафосно сказать, мол, хочу защитить девушку, однако на самом деле мы ещё не на том этапе отношений, чтобы доверять друг другу столь личные моменты.

– Я буду через полчаса, не позже, – прощебетала девушка и, не стесняясь, поцеловала меня в небритую щеку и выпорхнула из машины.

– Вот вроде дурак дураком, а какую девушку отхватил… и почему тебе так на женский пол везёт? – с какой-то затаённой грустью вздохнул Брут, выбравшись на плечо, когда я вышел на улицу и потянулся.

Машина была черная. Большая. Казённая. И бибикала. Для меня автомобили делились на две категории: те, в которых я пытался никого не задавить, и те, что пытались переехать меня. Не разбирался я в них!

– Если учесть, что со времен школы – считай, десять лет – у меня не было отношений длиннее двух недель, кроме последних, то да! Везёт мне просто эпически.

– Ну да, ну да, – словно и не слыша меня, кивнул Брут.

Дождь кончился. Но тяжёлые серые тучи и стылый ветер вольно гуляли. К счастью, новый набор одежды оказался тёплым и уютным. Несколько пакетов первой необходимости хранилось в машине, ибо пару раз после боёв я оставался даже без трусов. Нужная мне библиотека находилась во дворах в нескольких минутах ходьбы. Не зря же я выбрал для Нади это задание?

Я быстро зашагал. Вокруг обычный спальный район: обветшалые пятиэтажки, несколько деревьев с хаотично спиленными ветками, мамочки с колясками, в отдалении детская площадка с малышней и бабушками на лавочке. Ну и несколько магазинчиков у выхода к дороге… Вероятно, даже конец света не изменит эту серую рутину. Хотя пара дронов с камерами и один с рекламой сигарет, которые курсировали над крышами, намекали, что будущее забирается даже в такие дыры.

На ходу открыл на наручном терминале поисковый запрос, сделанный ранее. Я не разбирался в библиотечной классификации, вследствие чего мне требовалось расшифровать данные в конце письма, чтобы понять, хотя бы примерно, с чем мне предстоит иметь дело.

Аббревиатура УДК – универсальная десятичная классификация информации. 82-312.9 – код, к разделу “Фантастические романы”. Знак “+” означает вторичные свойства истории. 82-344 в расшифровке означало: “Чудесное и сверхъестественное. Жуткие чудеса. Чисто фантастический вымысел” причём в подразделе “Легенд”. Затем 82-312.1:82-312.2. По отдельности 82-312.1 означало – “Философские романы. Мировоззренческие романы. Романы о крушении иллюзий”; а 82-312.2 – “Религиозные, мистические, морализаторские романы. Романы о праведной жизни”. Но объединённые “:” – значение менялось на что-то вроде: “Взаимоотношение мировоззрения и морали” или “Взаимоотношение философии и религии”. КМС+ДДД – вероятнее всего, аббревиатуры имён авторов, а СЖ – сокращение от названия книги. Шикарный набор… явно написанный на коленке. И почему я не удивлён?