На крутой дороге: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Достаточно одного негодяя, чтобы испортить настроение всем.

А Надежда, все еще распаленная, подумала: «Ведь произошла лишь незначительная трамвайная авария. А случись беда какая-нибудь? Этот эгоист и через труп твой перешагнет».

Не знала Надежда, что суждено будет ей еще не раз встретиться с ним на жизненной дороге.

IV

Выпускная комиссия удовлетворила просьбу Надежды и дала ей направление на завод «Запорожсталь», но должности не гарантировала: в заводской заявке конструкторы не требовались. И это беспокоило Надю: может, еще и не примут?

Килина Макаровна советовала обратиться к ее мужу; он работает инженером на заводе и сможет, похлопотать за нее. Лариса предлагала подождать день-два, пока вернется из командировки ее брат, занимавший на заводе высокую должность. Но у Надежды еще в институте выработалось отвращение к такого рода помощи. С болью наблюдала она, как «ответственные» папы и мамы, пользуясь положением и связями, устраивали своих недотеп — дочек и сынков. Надя считала преступлением пробивать себе дорогу не трудом, а протекцией.

Поэтому, выйдя из автобуса, она решила не искать знакомых и, даже не заходя к своему родному дяде Марку, обратиться прямо к директору.

При входе в заводской сквер между рядами розовых кустов — нежных и полыхающих, как пламя, возился горбатый человек. Седина его бороды на фоне темного фартука светилась, как серебряный венчик. Надежда узнала садовника и обрадовалась. Это был первый знакомый на заводе.

— Здравствуйте, Лука Гурович!

— Доброго здоровьица! — приветливо снял он шапку. — Как поживаете?

Конечно, старик не знал Надежду. Мало ли тут разных людей? Он со всеми так здоровался и непременно спрашивал: «Как поживаете?» Но у Надежды стало теплее на сердце от его обычного знакомого приветствия. Она постояла немного, прислушиваясь к непрерывному бормотанию:

— Тут прополоть, тут полить. По два ведерка. Запомни, Маша. А ты не клонись, не клонись. Что запечалилась? Слышишь, Маша? Этот поливать только на ночь, чтобы до утра земля прочахла. Ведь так, красавица?

Трудно было понять, к кому это относилось: к девушке в фартуке, его помощнице, или к цветам. С кустами и деревьями он обращался, как с живыми существами. От зари до зари звучал его ласковый неумолкающий говор, подобный жужжанию пчелы. Да он и сам был неугомонный, как трудовая пчела. Его прозвали «королем цветов».

— А ты куда? Стой! — вдруг вскрикнул старичок. — Подними, говорю!

Тропинкой меж кустов куда-то спешил кудрявый цыганенок из автобуса. Не заметив Луки Гуровича, он швырнул в цветы окурок.

— Ах ты ж фараон! Урну не видишь?

«Фараон» — самое бранное слово «короля цветов», и то, что он употребил его, показывало крайнюю степень негодования старика.

— Сейчас же подними.

Паренек послушно возвратился и без малейшего возражения нагнулся за окурком. Очевидно, поднимать их тут после себя ему приходилось нередко. Но когда он увидел Надежду — смутился и впрямь будто загорелся…

К директору Надя входила уверенно. Ведь в своем дипломном проекте она предлагала новую разработку системы мощной вентиляции. Чистый воздух в цехах был ее заветной мечтой. Работая во время практики на старых заводах, где вентиляция была еще несовершенной — пыль, газы забивали дыхание, — Надежда не раз задумывалась, как облегчить труд рабочих. И постепенно ее мысли вылились в дипломный проект, над которым она не одну ночь просидела до рассвета и который наконец был одобрен экзаменационной комиссией. Один из оппонентов даже сказал ей на прощание: «Ну, Надежда, теперь вы уже на коне: покажете свою систему Морозову — и он ухватится за вас обеими руками».

Под впечатлением этих приятных воспоминаниях она и входила в кабинет Морозова. Но когда вошла — вся уверенность ее быстро улетучилась, и Надежда сидела перед директором, конфузясь и краснея, как тот паренек, которого она только что встретила. Морозов не поинтересовался, кто она и откуда, хотя и видел ее впервые (когда его назначили директором, Надежда уже училась в институте). С какой-то неопределенной усмешкой листал он — явно, лишь приличия ради — страницы ее проекта, а сам, казались, думал только о том, как бы поскорее избавиться от этой девчонки.

Это был человек уже пожилой, неказистый с виду: небольшого роста, мешковатый, очень просто одетый. Тому, кто не знал Морозова, и в голову бы не пришло, что, перед ним капитан огромного металлургического корабля.

Но популярность Морозова именно как «капитана» была довольно широкой. Знали в городе и его биографий. Когда-то он работал токарем на Путиловском заводе. В революцию служил матросом, принимал участие в боях за Смольный. Говорят, не раз видел и слышал Ленина.

Все это было известно и Надежде. Во время избирательной кампании, когда Морозова выдвинули в депутаты Верховного Совета, она и сама рассказывала домохозяйкам о его жизненном пути.

Но сейчас, сидя в приемной в ожидании вызова, Надежда услышала о Морозове нечто для себя новое и неожиданное: оказывается, он недоброжелательно относился к женщинам, работающим в металлургии, особенно к тем, которые стремились на инженерные должности. Он сомневался в полезности и необходимости женского труда в тяжелой индустрии вообще. Как бывший моряк, он сравнивал тяжелую промышленность с боевым кораблем, где женщине не место.

Этот скептицизм появился у него уже давно, но еще больше укрепился здесь, на заводе, под влиянием чрезмерной склонности к женскому полу его коллеги — главного инженера завода Додика, опытного специалиста, человека тоже пожилого. В работе Додик был принципиален и требователен. Но только по отношению к мужчинам. Когда же ему приходилось иметь дело с женщинами, он становился уступчивым и мягким, ласковым, галантным, расшаркивался перед ними. А если посетительница к тому же еще и взглянет на него кокетливо, он просто таял. И конечно, ни в чем отказать ей не мог. Женщина была для него наивысшим даром природы.

Некоторые из цеховых начальников пытались играть на этой струнке главинжа. И когда нужно было чего-нибудь добиться дли загладить какую-нибудь свою вину — подсылали вместо себя к нему женщин.

Морозова бесило такое поведение Додика. На этой почве у них часто бывали серьезные столкновения.

Обо всем этом Надежде рассказала секретарь Морозова, девушка, с которой Надя в детстве играла в прятки. Кто-кто, а секретарши знают нрав и прихоти своих начальников. Разумеется, все это было сказано под секретом, чтобы предостеречь Надежду, хотя и не без зависти, — ведь бывшая подружка уже инженер, а она так и застряла в канцелярии.

Видимо, уловив это, Надежда и не придала особого значения отношению директора к женщинам. А теперь, глядя, как он небрежно переворачивал листы чертежей и рисунков и время от времени бросал на нее, казалось, явно недружелюбные взгляды, Надежда растерялась. В его неторопливых и ленивых движениях, слегка опухших глазах с неугасающей хитринкой, она уже без труда читала: «Ну вот еще одна фифочка появилась на корабле, чтобы кружить голову главинжу». И, вспомнив ободряющие слова своего оппонента, Надя с горечью подумала: «Вот так ухватился обеими руками!» Надежда заколебалась: может, и в самом деле в ее проекте ничего дельного не было, а комиссия намеренно сделала ей поблажку как женщине, к тому же единственной на курсе. Даже на молодость и красоту свою посетовала, которые, оказывается, порой мешают составить о ней объективное мнение: одни преувеличенно хвалят, а другие, как вот этот, принимают за пустую девчонку.