Эскул. Небытие: Варрагон (СИ): читать начало книги онлайн

- Понимаешь, пригласила она меня на чай сегодня, побеседовать по душам. А сама использовала Магию Разума, чтобы язык мне развязать.

- Ты ничего не путаешь, Эскул. Золано - хуманка. Я её много лет знаю. Травница она знатная, в костоправстве не последний специалист. Но... магия? Нет. Что-то здесь не то. А больше никого при вашем разговоре не было?

- Даже и не знаю. Привела меня сестра Абигайль...

- Вот что, Эскул. Ты пока об этом никому не говори. И Марии то же. Не за чем ей знать о твоей крови. Квартерона в тебе может разглядеть только Архимаг Природы, а таких у хуманов сроду не водилось... Ну а нашим я кому надо сама скажу. Значит ты чувствуешь Магию Разума? Не совсем эльфийская способность.

- Сам не знаю, как проявилась, - решил я не распространяться о характере приобретения способности.

- Ты и сам не представляешь, мастер Холиен, сколько пользы здесь она тебе принесёт!

- Хм, пока не знаю, будет ли полезным? Мамаша Хейген, у меня ещё новость. Я с настоятельницей договорился, что она мне даёт возможность проявить себя самостоятельно. Есть несколько хороших задумок, как помочь подопечным в обители.

- Дело хорошее, мастер Холиен, свой целитель и нам бы пригодился, если ты догадываешься, о чём я...

- Намёк понял, Матеннгельд...

- Ох... сынок, давненько меня так никто не называл...

- А нет ли, мамаша, среди ваших друзей на рынке алхимика? Меня очень заботит отсутствие минимальных средств для врачевания в обители, да и свои способности стоит развивать. Хотя бы потому, что у самого в кармане ни гроша. А денег понадобиться в будущем много. Не век же мне в приживалах жить. Опять же, Мария говорила, что для университета одного желания мало и, судя по вашим рассказам, местные хуманы любят брать на лапу.

- Что любят?

- Эээ, в смысле, подмазать колеса, подмаслить, золотые очки надеть, дать барашка в бумажке, подслюнявить, замаксать...

- Чего, чего???

- Стоп, мамаша Хейген. У вас про взятки что-нибудь слышали?

- Ааа, ты про мзду. Ну так не без этого. Только в университете все и так официально. Взнос за участие во вступительных испытаниях, потом каждые полугодовые испытания подарки ректору, кафедральным, куратору, даже сторожу университетскому полагается настоечки сладкой поднести, хранителю тел, там, ещё кому. Это уже от факультета зависит. Ну и на студенческие вечеринки, само собой...

- Официально?! Обалдеть... Как тут всё...запущено. Хм, а может и нет.

- Мастер Холиен, что касается алхимика. Есть один. На рынке торгует. Старыми вещами. О том, что он алхимик знаю я и ещё парочка наших. Могу к нему сводить, он как раз через полчаса закрывается. А есть и в белом городе алхимики. Все - по высшему разряду, но туда только с деньгами...

- Нет, нет, до белого города я пока не дорос, мне бы попроще чего.

- Ну так пошли. Эй, Бруно! Я к старому Гуггенхайму отойду, последи за лошадьми и близнецов, как стемнеет, никуда не пускай, - маркитантка накинула шерстяной плащ, под который застегнула наборный оружейный пояс с внушительными ножнами в локоть величиной.

- Оружие обязательно? - удивился я, глядя на подготовку гномы.

- Обязательно, - отрезала Матильда, - особенно если кавалер - голодранец. Должна же я тебя живым до алхимика довести, да и обратно по вечерним улицам Варрагона в одиночку ходить не стоит!

- Твоя правда, мамаша Хейген, у меня кроме хирургического ножа ничего для защиты нет. Но и с ним я не простая добыча. Лесной Парсум, который догнивает недалеко от дороги в Варрагон, тому неоспоримое доказательство.

- Ха, удивил, эльфёнок. Двуногие хищники гораздо опаснее и изобретательнее лесных.

Жилище алхимика, находившееся в пятнадцати минутах ходьбы, трудно было назвать домом. Это можно было принять за кучу строительного мусора, остатков поломанных телег, какого-то тряпья, которую навалили поверх вырытой землянки. Рядом с этим шалашом жались друг к другу две куцые сосенки, на нижних ветвях которых были развешаны пёстрые лоскутки, куриные кости на верёвочках, ржавые гвозди и поломанные подковы. Пахло соответственно, далеко не розами.

Гнома толкнула ногой замшелую скрипучую дверь и шагнула в темноту, поманив меня за собой. Внутри было просторно и воняло гораздо меньше, хотя и сыровато. Мы сразу попали в просторное круглое помещение, вырытое целиком в земле, над которым конусом были сведены просмоленные сосновые балясины, на которых тут и там висели пучки трав, целые веники, шкурки каких-то животных. Под самым потолком, в темноте, мне показалось что я вижу уснувших летучих мышей.

Посреди комнаты монументальным сооружением высилось вычурное резное кресло, потемневшее т времени, под креслом стояла глиняная ночная ваза. По периметру комнаты всё было заставлено шкафами, шкафчиками, ящиками, свёртками и мешками, коробками и кульками. Но, нужно отдать должное хозяину, во всём чувствовался должный порядок и система. Сам обитатель этого жилища восседал на кресле, недовольно повернув к нам голову и недобро поблёскивал стёклами очков с круглыми линзами.

Это был глубокий старик. Свет от масляной лампы, стоявшая рядом на большом бюро, застеленном суконной скатертью, выхватывал из сумрака землянки морщинистое серое лицо с просто-таки выдающимся крючковатым носом. Не морщины - целые каньоны бороздили его лоб, щёки и подбородок. На голове у него была замшевая кожаный каль (4), закрывающий уши, и с длинными завязками, свободно спадавшими на грудь старику. Одет хозяин был в тёмный сюртук с высоким воротником, из которого торчала дряблая шея с острым кадыком. Перед ним лежал толстый том в кожаном переплёте, в который он что-то записывал перед нашим приходом.

-Добрый вечер, господин Гуггенхайм, - сиплый голос мамаши Хейген был максимально смягчён реверансом, который гнома на моих изумлённых глазах с лёгкостью светской львицы изобразила перед креслом.

- И вам, уважаемая Матильда, доброго вечера. Что заставило вас вспомнить о бедном старике в этот раз? Если вы о сданных вами месяц назад вещах, так спешу огорчить, их пока не купили...