Белые волки Перуна: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Коней мы возьмём в Збыславовой усадьбе, - заверил Бакуня. - А смердов, коли шебаршить начнут, перехватим здесь, в низинке. Боярская усадьба стоит на горке, пустим сверху десяток стрел, враз отобьём пыл.

Ладомиру страсть как захотелось коня - верший не то, что пеший, земля сама уходит из-под конских копыт. А у них в гонтище на всех два коня, не то, что у боярина Збыслава.

Все уже угомонились к ночи, а Ладомир никак не мог уснуть. Думалось той жизни, что текла бурно, как волховская вода в ледоходную пору, за пределами родного бора. Странная жизнь и странные люди. Девок, говорят, в том Новгороде не считано. Так прямо стаями и ходят по мощёным улочкам. И чего тут думать, спрашивается, не век же Волкам куковать в лесу.

А думал Бирюч аж до самого лета, когда взошедшая по весне трава попёрла в рост. И давно уже всё было готово - мечи наточены, калёны стрелы слажены. Из доспехов только у Бирюча был колонтарь, а остальные как встали, так и пошли - доспех дело наживное.

Шли бодро, как намасленные катились. Хорош бор летом - чуть пригнулся, и нет тебя. К оленю ли подкрасться, к кабану ли - плёвое дело. Стелешься, стелешься по траве, а потом хоть стрелой бери, хоть ножом. Ножом, конечно, труднее, но и эту науку преподал им Бирюч - у волка ни стрелы, ни сулицы, а без добычи не остаётся. У человека ни клыков, ни когтей нет, зато ему дан разум, и этот дар богов многого стоит. А уж коли человеческий разум обернуть в волчью шерсть, то равных такому Перунову мечнику не найдётся на всём белом свете.

– Всемером вряд ли сладим, - засомневался Сновид, почёсывая изъеденную гнусом щеку. - У боярина полный двор мечников.

- А кто тебе сказал, что всемером, - усмехнулся Ратибор. - В условном месте нас будут ждать Плещеевы отроки.

Ладомир видел Плещея несколько раз, бывал тот у них в гонтище. Ражий мужчина с непомерно широкими плечами, оттого и прозван так. Лицо у Плещея заросло бородой по самые глаза, а на лбу шрам, видать мечом паханный. И глаза у него всегда прищурены, словно он добычу скрадывает.

- У Перуна много волков, - сказал Ратибор. - Только вокруг нашего капища почти сотня молодняка. А сколько матёрых, таких как Плещей и Бирюч, знает, наверное, только кудесник Вадим. И в землях древлянских, и в землях полянских, и у кривичей, и у радимичей тоже есть Перуновы капища, и в тех местах ему тоже служат.

- А у кривичей-то почему? - удивился Твердислав. - Ведь они нам враги?

У Твердислава глаза синие и глубокие, как лесные озёра, оттого, наверное, он соображает медленно - пока на ту глубину дойдёт, так раза два вокруг леса обежать можно.

- Все, кто Перуну кланяются, наши, - твёрдо сказал Ратибор. - А все остальные - враги.

Твердислав промолчал. Видно было, что не согласен с Ратибором, но спорить не стал. Себе на уме, даром что тугодум. А на кривичей у Твердислава зуб, дом они его сожгли. А более он ничего не рассказывал про своё детство, может просто не помнил, как Ладомир, а может, вспоминать было тошно.

- А у боярина Збыслава есть дочка?

И кто, спрашивается, тянул Ладомира за язык, а вот сорвалось как-то. Пересвет чуть на зелену траву не пал от смеха, аж голыми пятками притопнул, словно собрался пуститься в пляс. С Пересвета что взять, но ведь и другие тоже ржут, как кони. Добро бы глупость какую сморозил Ладомир, а то ведь всем любопытно посмотреть на девок, и Пересвету, и Бречиславу, и Сновиду.

Бакуня объявился под вечер, когда оттопавшие вёрст тридцать по лесным дебрям лесные волки завалились отдыхать у костра. И ведь нашёл он их в этой зелёной хмари, не заплутал лешим на потеху. Был Бакуня в сапогах и жёлтой рубахе. В таких, наверное, ходят только князья да бояре. И коня он за собой вёл в поводу. Чужой, похоже, конь и седло чужое.

- Пошли, - коротко бросил Бирюч и первым шагнул в ночь.

А ночь-то выдалась не для татьбы. Светло было так, что Ладомир шагов за пятьдесят разглядел подъезжающих Плещея и его Волков. Если судить по виду, то никак не старше были те волки Ладомира, а уже на конях и в сапогах. Обидно Бирючевым отрокам. Ладомир до того огорчился на чужое богатство глядя, что даже прослушал Бакунины наставления. Одно его утешило: Плещеевы в напуск тоже пеши пошли, а коней оставили в кустах. Ладомир своё место в общем строю знал твёрдо - в затылок Войнегу и на шаг впереди Ратибора, а если в цепь, то Войнег - ошую, а Ратибор - одесную. У боярина Збыслава не усадьба, а целое городище, и тын в два человеческих роста, бревном к бревну. Псы за тем тыном прямо-таки заходятся от лая, и лай у них басовитый. Да оно и понятно, худых сторожевиков не станут держать при богатом боярине. Добра-то у Збыслава полная усадьба. А Ладомиру бы только сапоги, как у Бакуни, ну и рубаху тоже, а ещё лучше колонтарь, чтобы не каждый меч брал. И коня бы не забыть под седлом, чтобы не было стыдно пред Плещеевыми отроками. А так больше ничего Ладомиру и не надо. На вид ворота в боярской усадьбе крепки, тараном не прошибёшь. И ни щели тебе, ни зазубринки. Дубьём в такие ворота стучаться - себе дороже, враз с деревянной башенки приветят калёными стрелами. Волчья рать затаилась шагах в сорока от боярской усадьбы в неглубокой ложбинке. Лежать удобно, земля за день прогрелась Даджбоговыми стараниями, да и травка под бочком мягкая. Ладомиру любопытно, что дальше будет, но голос подавать нельзя, про то Бирючёв наказ строгий. Не малец уже, сам должен соображать, что к чему. Бакуня ужом скользнул к тыну и верёвку с крюком кинул в навершье, а потом птицей взлетел к тёмному небу, да и растворился там. Следом за Бакуней к боярину 3быславу в гости залетели ещё две ночные птицы. И вряд ли те птицы хозяевам в радость.

В башенке над воротами тишина. То ли нет там никого, то ли заснул раззява сторож. Ладомиру даже обидно стало, на кой ляд боярин держит при себе таких снулых да ещё и кормит не с глины, а с серебра да злата.

Ладомир напряг слух, пытаясь определить за собачьим лаем, не звякнет ли где железо о железо, но пока всё было тихо. Хоть бы луна, что ли, за тучку зашла, а то светло как днём, бери лукошко и грибы собирай.

Ладомир засмотрелся на небо и прозевал Бирючев знак, хорошо хоть Ратибор вовремя подтолкнул в бок. Ворота уже были распахнуты настежь, а псы почему-то замолкли. Ладомир сначала удивился собачьему молчанию, а потом сообразил, что Бакуню со товарищи не зря послали вперёд. В отравах Перуновы ведуны знали толк, что для пса спроворить, что для человека.

В воротах Ладомир едва не поскользнулся, наступив пяткой в лужу с водицей. А может, и не водица то была, но спросить не у кого. Что-то темнело в стороне, похоже, - тела человеческие. Ладомир окинул взглядом двор, а потом боярский терем с высоким крыльцом и даже под ложечкой у него засосало от страха. Челядинов и мечников под этим гонтом наберется, наверное, поболее полусотни.

В этот миг и раздался первый крик, но тут же и оборвался хрипом, а уж потом, после недолгой страшной тишины, загомонили по всей усадьбе. Какой-то человек двинулся на Ладомира из темноты, но хакнув горлом, тут же и осел на землю. Войнегов меч вошёл шатуну прямо в грудь, прикрытою одной рубахой.

Ратибор подтолкнул замешкавшегося Ладомира в спину прямо к крыльцу боярского терема и вовремя, потому что мимо волчьих ушей тут же просвистели две оперённые стрелы. От ворот Збыславовым лучникам ответили Плещеевы отроки. А в тереме кто-то кричал истошно, и из всех клетей и амбаров боярской усадьбы заголосили с ним в лад.

Первого же скакнувшего с крыльца молодца Ладомир достал мечом, и сам удивился, как легко это у него вышло. В сапогах был убитый, но снимать те сапоги недосуг.За спиной Ладомира разносилось дикое ржание - то ли сами кони вырвались во двор, то ли стараниями Белых Волков, которые погонят их теперь в заросли.

На крыльцо выскочили мечники боярина Збыслава, числом не то пять, не то семь, без доспехов, но с клинками в руках. Первого сняли стрелой, только сапожки по ступенькам замелькали. Второму Войнег смахнул голову, а та голова подкатилась Ладомиру под ноги. Белки в темноте сверкнули - страх! А третьего мечника Ладомир срубил сам. Негодящие у боярина Збыслава оказались дружинники, а может, просто ещё не очухались со сна.

Збыславовы защитники отпрянули в терем, а Волки ринулись за ними вслед по окровавленным ступенькам. Ладомир бежал за Войнегом, в затылок ему дышал Ратибор, а одесную ещё кто-то пыхтел с натугой. Так гурьбой и ввалились за чужой порог, стоптали челядинов и сыпанули в разные стороны по терему. Ладомир среди воплей расслышал вдруг голос Бакуни:

- Боярина ищите, он где-то в ложнице схоронился.

А добра-то, добра у боярина Збыслава - ни глаз не хватит всё осмотреть, ни рук, чтобы всё огрести. Ладомир присмотрел ендову, которая в свете занявшегося во дворе пожара отливала алым, но не успел хапнуть. Вынесло прямо на нёго брюхатого человека. Борода метлой, глаза выпучены, словно его сзади ткнули чем-то острым, и ревёт как бык, потерявший стадо. Отсёк ему Ладомир руку вместе с мечом, а потом ещё добавил поперёк чела. Последнее, наверное, зря сделал, просто не сумел сдержать удар. Сапог на брюхатом не было, видимо не успел обуть в спешке.

- Уходим, Ладомир, - крикнул от дверей Войнег.