Белые волки Перуна: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Скажи Косому, чтобы проверил коней и людей собрал, - кивнул Хабар озабоченнному хозяйскими печалями Роде. - Да бронь мою вели почистить, чтобы дышала на солнце.

- Неужели, боярин, на коня сядешь? - заскулил Пестун. - С твоей спиной только и ратиться.

- Замолчь, - отмахнулся Хабар от старика. - Не твоего ума дело.

Милаву слегка озаботила поднявшаяся во дворе суета. Хворавший было с утра отец к полудню до того разохотился, что взгромоздился на коня и проехался шагом по двору. С чего бы это такая прыть, хватил, что ли за обедом? Так с лица вроде хмур, даже зол. А ум когда бронь ему понесли, тут и вовсе взяло Милаву любопытство - с кем это отец ратиться собрался? Оставила малого на руках у нянек, а сама спустилась во двор.

- Илька, подойди.

У Ильки глаза круглыми сделались, и зачастила девка, затрясла подолом, с ноги на ногу переминаясь. Из её рассказа Милава поняла только то, что князь Владимир подступает к Новгороду с дружиной и нурманами.

- А кого к нам ждут?

- Так ратников и ждут, - всплеснула руками от полноты чувств Илька. - А уж чьих, про то не ведаю.

Обращаться к отцу Милава не стала. Не бабье это дело в ратные дела встревать, а захочет боярин Хабар её совета, так сам спросит.

Пир не пир, но, судя по тому, как суетились тивун Родя и ключница, гостей ждали в немалом числе. Как бы этот пир не обернулся кровавым похмельем. А Милаве следует быть готовой к всякому повороту дел - и малого спрятать, и самой не оплошать. И без того уже перенесла один раз разор с боярином Збыславом, так чтобы вдругорядь не выйти крайней.

Малому хоть бы что: смеётся навстречу матери беззубым ртом да дрыгает ножкой. А у Милавы с ним забот выше головы. Мало выкормить, мало от сглаза уберечь, так надо ещё проследить, чтобы Збыславов кусок из этого беззубого рта не вырвали.

Сыновей нет у боярина Хабара, а потому всё нажитое добро достанется дальним родовичам, а Милаве если и бросят что со стола, так только чужой милостью. Не было бы сына, так ушла бы за доброго боярина, да вот наградил её один ухарь своим волчьим семенем. Одно утешение, что ребёнок крепеньким родился, поднять бы его только на ноги, а там он и за себя постоит и за мать.

Ключница с ног сбилась, за девками доглядывая, пришлось Милаве ей помогать. Жарили-парили на добрую сотню мечников. Не на шутку, значит, ратиться собрался батюшка-боярин. Как бы пожара не слупилось в Новгороде - пожара Милава с той поры страшно боялась. Кабы не тот лохматый леший, что вынес её на руках из терема, - задохнулась бы в дыму и в огне сгорела. Так взяло тогда страхом сердце, что и пошевелиться сил не было. А как кричал боярин Збыслав, когда его резали прямо в ложнице... Старый, а кровищи в нём было не меньше, чем в быке. Милаву тати почему-то не тронули - скользнули по её лицу волчьи глаза из-под выпуклого лба, но окровавленный нож её горла не коснулся.

Всех мечников боярина Хабара Милава знала и в лицо, и по имени, зато первый же вошедший чужак заставил её вздрогнуть всем телом и отшатнуться. И не шкура на плечах её напугала, а мимолётный взгляд, брошенный из под выпуклого волчьего лба.

Если этот человек и узнал Милаву, то, во всяком случае, виду не подал. Он просто сел напротив старого отцова мечника Косого и положил огромные руки на стол. Именно эти руки сдавили горло боярина Збыслова, когда другие кололи его тело ножами. И тот, другой тоже был здесь. Милава навсегда запомнила улыбку этого обросшего шерстью щербатого рта. Первой её мыслью было - рассказать обо всём отцу, но потом она передумала. Ничего её обвинения не изменят, а только добавят боярину новых забот. Появление Ладомира Милаву уже не удивило, скорее она огорчилась бы, не увидев его среди незваных гостей. Он здорово прибавил за этот год в росте и раздался в плечах, а волчья шкура придавала обретённой мощи звериный характер, слегка Милаву взволновавший.

Свою нечаянную подругу Ладомир, похоже, просто не узнал, хотя добросовестно обшарил глазами всех находившихся в людской жёнок и девок. Впрочем, своими ухватками он не слишком выделялся в этой закованной в бронь волчьей стае. Было Волков не меньше полусотни, и в большинстве своем это были молодцы никак Ладомира не старше.

Илька даже рот разинула при виде молодой силы, нахлынувшей под гонт боярина Хабара. Милаве пришлось прикрикнуть на девок, чтобы прижмурили зенки и не забывали о деле. Гости здорово проголодались, и челюсти их не знали устали, хотя пили мало, явно не до хмельного им было. Боярин Хабар вышел к гостям, поприветствовал их и тут же удалился, сославшись на неотложные дела. А гостей потчевал Косый со старшими мечниками, да тивун Родя, волчком круживший вокруг стола. Никто не пенял боярину Хабару за небрежение. Гости, похоже, понимали, что это ещё не пир, а самый легкий перекус, дабы утолить голод по мясу в волчьих желудках. Милава подозвала Ильку и кивнула головой на пирующих:

- Видишь золотоволосого молодца одесную от щербатого? Смани его в клеть.

- Зачем?

До чего же глупая девка. Милава едва сдержалась, чтобы не залепить ей оплеуху.

- Делай, что тебе сказали, и не вздумай сама туда заявиться.

Ладомира заигрывания боярской холопки позабавили, но не станешь же отказываться, коли зовёт. Войнег только хмыкнул в спину сошедшему от стола Ладомиру, а Ратибор засмеялся. Другие же ухода Ладомира просто не заметили. Бирюч что-то доказывал старому Хабарову мечнику, а Плещей зевал во всю волчью пасть. Для сна-то, пожалуй, в сегодняшнюю ночь не будет ни времени, ни места. Разве что для сна вечного.

К удивлению Ладомира, за низенькой дверью, в которую он с трудом протиснулся, его поджидала совсем не та, что приглашала. И голос, встретившей его, звучал насмешливо:

- Я вижу, ты всё-таки раздобыл себе рубаху, Ладомир.

- Милава!

Узнал он её сразу и очень удивился, что так долго приглядывался к ней в людской. Не очень-то изменилась боярыня за минувший год. Оправдывало его только то, что видел он её тогда с непокрытой головой, да и одежонка на ней была поплоше.

- Жаль, что витень с собой не захватил, - расплылся в улыбке Ладомир. - Должок за тобой, Милава.

- Это за жеребца, что ли? Так жеребец был с мужниной конюшни. Но коли ты в обиде - отслужу.

Уста у боярыни сахарные, шея лебединая, а стан она выгибает так, что любая вила позавидует. Утопить Ладомира в клети негде, но для любви хватает места. А любит Милава жарко и целует, как в последний раз.

- Зачем бежала, коли по сердцу я тебе?