Лебеди летят над тайгой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Милован Дзянгулович махнул рукой.

— Ты, Сусан, ровно шаманишь. Разве он на небо смотрит? — Старик указал рукой на барометр. — Видал, я на улицу выходил? Скоро туман уйдет, солнце будет...

— Наверно, — как-то неопределенно произнес Сусан, и я не понял, поверил он старику или не поверил.

Кроме двух уже знакомых вам удэгейцев здесь было еще два студента: Андрей Суенка и Саша Сулендзига. Они ехали в Сиин на каникулы. Андрей и Саша, напившись чаю, сели играть в шахматы. Сусан снова взялся за книгу, а старик, примостившись в уголку и обхватив руками колени, задумчиво курил трубку.

Меня не покидала мысль, что где-то, может быть очень давно, я встречался с удэге, по имени Милован Календзюга. Я спросил старика, приходилось ли ему бывать в Хабаровске.

— Анана-анана[6], в осень большой воды, — ответил он и что-то еще добавил на родном языке.

Сусан Геонка перевел:

— В тридцать пятом году, говорит он, дело было...

— Почему же Милован Дзянгулович назвал тот год «осенью большой воды»? — поинтересовался я.

Старик вынул изо рта трубку и, прежде чем отвечать, добавил в нее щепотку табаку.

— Когда из города приехал, Бикин-река так далеко из своих берегов ушла, что земли как будто совсем не стало. Трое суток на оморочке наших людей искал. На батах уплыли куда-то. Только на четвертые сутки, когда солнце поднялось, увидел сопку Сагеси. Там наши удэге ждали, пока большая вода уйдет и земля на прежнее место вернется...

— Конечно, было так, — добавил Сусан, и его красноватое лицо с блестящими скулами и узкими глазами оживилось. — Я в то время уже взрослым парнем был и кое-чего помню.

Кажется, мы с Геонкой одних лет, и я ловлю себя на том, что тоже «кое-чего помню». Помню, как съезжались на краевой съезд Советов делегаты северных народностей.

В это время путешествовал по Дальнему Востоку писатель Александр Фадеев — работал над новыми главами романа «Последний из удэге». И узнав, что в Хабаровск прибыли делегаты из Сиина, Фадеев тоже приехал туда.

Вечером мы с Фадеевым пришли в номер, где остановились удэге. Они сидели за столом и курили трубки, наполняя комнату густым дымом. Трое пожилых удэге были в ярких национальных одеждах и чем-то напоминали индейцев, а молодой — в обыкновенном костюме.

— Значит, вы из Сиина? — спросил Фадеев, здороваясь с ними.

— Наверно, — сказал утвердительным тоном пожилой человек с широким лицом и черными глазами под одутловатыми веками. Звали его Милован Дзянгулович Календзюга. Он плохо говорил по-русски с характерным «его» вместо «он» и часто употреблял слова «однако» и «наверно».

Фадеев спросил, долго ли они добирались до Хабаровска. Календзюга ответил:

— Долго. Однако, не спешили. Река наши баты несла, а мы сидели, думали...

— О чем же вы думали? — с улыбкой спросил Фадеев.

— Думали, что́ на съезде говорить будем, — сказал Календзюга. — Когда в Сиине спустили баты на воду, разговор как будто совсем малый был, а пока по реке плыли, разговор слишком большой вырос. Теперь не знаем, дадут сказать или, однако, не дадут...

— Непременно дадут, — уверенно заявил Александр Александрович, — ведь для этого и пригласили вас на съезд, чтобы узнать, в чем ваши люди нуждаются, и помощь им от Советского государства оказать.

До поздней ночи длилась беседа писателя с живыми героями его романа.

Назавтра все мы встретились в парке, над Амуром. Утро выдалось тихое, солнечное. С высокого утеса открывался чудесный вид на горный хребет Хехцир, покрытый густым лесом. Над широким разливом реки кружились чайки. Шлепая широкими плицами, подходил к пристани небольшой однопалубный пароход «Колумб», чтобы взять молодых строителей Комсомольска, прибывших в Хабаровск из разных концов страны.

Вдруг Фадеев сказал:

— А ведь утес, на котором мы стоим, знаменитый.

— Почему знаменитый? — спросил Сози Камонко.

— Разве никто не рассказывал вам?

— У нас на Бикин-реке много утесов есть, — ответил Календзюга и глянул с крутого обрыва вниз, где быстрые волны бились о красноватый выступ скалы.

— А такого, наверно, нет, — улыбнулся Фадеев и рассказал историю, которая уже давно стала легендой.

[6] Давно-давно.